И вот, под тёмными, изогнутыми ветвями старых деревьев, в ночь, когда луна пряталась за тучами, деревня собралась на кладбище. Там, среди истлевших костей и сухих, скрипящих деревьев, которые казались старинными мертвецами, они выстроились в круг. Лица их были как камни, лица не человека, а того, кто давно утратил душу. И старик сгорбленный, что был как полумертвый дух, произнёс проклятие на ухо ветру. "Отдадим!" - сказал он. И так они сделали. Малый ребёнок, ещё не познавший свет жизни, был принесён в жертву. Его кровь пролилась на землю, как тёмная река, и тени, что стояли вокруг, сливались в одно, словно сами духи отдали его.
Строители, что пришли строить город, увидели на себе проклятие, что сползло с земли, как тень. Болезнь, как чёрная туча, обрушилась на них, никто не знал, откуда она пришла. Мастера и солдаты падали, как колосья под серпом, их тела превращались в пустые оболочки, покрытые синими пятнами, как отпечатки. А земля, от которой не было спасения, глухо рычала и трещала, как будто сама была жива и возмущалась.
Но Вонигол, ослеплённый своей великой мечтой, был непреклонен. Он приказал продолжать стройку, невзирая на болезнь, невзирая на смерть. С каждым днём, с каждым часом его силы росли, как мрак, что заполняет пространство. Он заставлял своих солдат гнать людей с их домов, безжалостно и жестоко.
Тех, кто не поддавался, кого не могли заставить покинуть свои родные стены, убивали. И кровь, как грязь, лилась на землю.
Среди тех, кто сопротивлялся, был и муж Лены. Он пал, защищая своё зеркало - проклятое и затмённое, единственное, что оставалось ему ценным в этом мире.
С того времени, как он вернулся из пещеры, зеркало стало его тенью, не отпускало его, словно утроба древней тьмы, всё глубже поглощая его душу. Он сидел перед ним, глядя в своё отражение, и с каждым днём его разум тускнел, всё больше исчезая в бездне. Зеркало стало для него не просто вещью, а живым существом, на которое он был привязан, как к нечистой силе. Он забывал свою плоть, забывал суть человеческую, теряя себя в отзвуках своего отражения. И когда пришли солдаты, он встал на защиту этой неведомой силы, не ведая, что охраняет лишь свою погибель.
Лена, увидев, как погибает её муж бросилась в лес, в тьму, где ветви деревьев скрыли её, а мрак ночи принял её в свои объятия. Лес стал её новым домом - без слов, без звуков, лишь шелест листвы, да холодный ветер, что казался голосом заблудших душ.
Осталась Лена одна. Деревня, где когда-то была её жизнь, теперь стала кладбищем, где её счастье рассыпалось, как прах. В сердце её царила пустота, где не было ни радости, ни скорби - лишь ледяной холод, как будто сама смерть касалась её.
Шагала она по обугленным улицам, где не было ни голоса, ни смеха, только пустота. Там, где ещё вчера бегали дети, где звучал смех, теперь зияли только руины и обугленные остатки домов. В этот момент Лена почувствовала странное облегчение, как если бы невидимая тяжесть, которую она не могла нести, соскользнула с её плеч.
Что ей теперь оставалось? Она пошла к реке. Вода была чёрной и холодной, как сам смерть. Смотрела она в воду, и в её сердце что-то надломилось, как если бы сама земля в этой тёмной реке несла ей спасение. Лена закрыла глаза, сделала шаг в ледяную воду, и ощутила, как холодные воды её обвивают, как руки потусторонней силы. Река приняла её, и тело её исчезло под водой, как исчезли все её надежды, поглощённые тёмной глубиной.
И никто больше не видел, как Лена исчезла. Никто не знал, что стало с её телом, унесённым в тёмные воды. Она растворилась в этом мраке, как тень, ушедшая навсегда.
А Вонигол продолжал возводить свой город. Город, что был как само чудо, светившееся издалека, как огненный камень, неведомым светом. Люди шли со всех сторон земли, чтобы увидеть это творение. Стены города росли, становились крепче, а на реке стояла чудо-машина, с изумрудным светом. Свет её озарял улицы города, но никто не знал, откуда этот свет и как он исходит. Это был свет, не от солнца, а от какой-то неведомой силы.
Но шептали люди: не всё тут чисто. Говорили, что в этой машине поселился нечистый дух, что по ночам, когда луна полна, он выходит на улицы, стонет и рыдает. В его плаче звучала тоска и боль, и все те, кто слышал его, говорили, что дух ищет своего дитя. И в ночи, когда луна светит особенно ярко, а звезды будто замирают от страха, весь город слышит этот рыдающий плач, что проникает в душу.