Филипп почувствовал, как внутри него разливается тепло, глядя на неё - такой счастливой, такой живой. Но это чувство было омрачено странным, едва ощутимым беспокойством, как тень, крадущаяся за светом. И вот, пронзительный визг шин прорезал тишину - звук, который, словно остриё ножа, вонзился в его сердце.
За мгновение до удара её глаза расширились, наполнившись ужасом, но времени на страх уже не было. Секунда - и её тело отлетело от капота, как кукла, подскочив в воздух и с глухим, болезненным ударом врезавшись в асфальт. Мир вокруг, казалось, замер, оставив только её беспомощное тело и тот последний миг, когда она ещё успела улыбнуться. Филипп продолжал махать рукой, пока его сердце не замерло от ужаса. В голове словно прогремел взрыв, и всё вокруг остановилось. Он не мог понять, что происходит - его тело отказывалось двигаться. Холодный пот стекал по вискам, дыхание стало прерывистым, и сердце билось так громко, что казалось, оно сейчас вырвется из груди. Он пытался шевельнуться, но ноги не слушались, как будто он был прикован к земле. Каждый шаг был мучительно медленным, как движение в густом тумане.
Когда он, наконец, добрался до неё, рухнув на колени, его руки дрожали. Грудь сдавливало так, что каждый вдох причинял боль, словно невидимый пресс сжимал его изнутри. Он коснулся её лба - его пальцы были ледяными. В этот момент ему казалось, что вся его жизнь оборвалась здесь и сейчас. Люди на улице начали кричать, кто-то бросился к ней, кто-то стоял в оцепенении, не веря происходящему.
Машина, сбившая Еву, резко остановилась, но уже через секунду она рванула прочь, скрывшись за поворотом. Филипп едва успел заметить мелькнувший номер.
Тёмная лужа крови растекалась на асфальте, тянулась от её головы к его пальцам. Её волосы, раскинутые на дороге, ярко выделялись на фоне серого асфальта. Запах жжёных шин и горячего асфальта впивался в нос, смешиваясь с металлическим привкусом паники у него во рту.
Он дрожащими пальцами обхватил её руку. Она лежала на дороге, как сломанная кукла, и эта мысль сжала его горло так, что он не мог дышать. Время словно замедлилось. Он слышал каждый капающий звук откуда-то издалека, а стук его сердца отголоском отзывался в груди, заставляя каждую клетку тела болеть.
С трудом достав телефон, Филипп набрал номер скорой помощи. «Пожалуйста, быстрее, я умоляю... мою жену сбила машина...» - его голос был еле слышен, едва сдерживая слёзы. Каждая секунда тянулась бесконечно. Он нежно гладил её по голове, шепча сквозь слёзы: «Ева, только не оставляй меня...»
Толпа молчала, женщины прикрывали руки рты, их глаза наполнялись слезами. Мужчины тяжело вздыхали, кто-то качал головой, не веря в происходящее. Время продолжало растягиваться, и Филипп чувствовал, как его мир рушится.
Наконец, в воздухе прозвучали сирены скорой помощи. Филипп поднял взгляд, и на мгновение в его глазах зажглась слабая искорка надежды. Медики выбежали из машины, быстро и уверенно приступили к осмотру Евы. Один из них, взглянув на него, спросил: «Вы её муж?» Филипп молча кивнул, не в силах произнести ни слова. Медики осторожно перенесли Еву на носилки и начали спешно погружать её в машину.
Филипп поехал с ними, сидя рядом с её носилками. Он не мог оторвать взгляд от её лица - бледного, обездвиженного, и шептал слова, которые, казалось, могли бы помочь. Он держал её за руку, но ни её пальцы, ни её тело уже не откликались. В голове крутилось одно и то же - он не мог позволить себе думать о худшем.
Скорая стремительно врезалась в больничную территорию. В считанные секунды Еву увезли в операционную, а Филиппа попросили остаться. Он опустился на стул, заслонил лицо руками и попытался собрать силы, но внутренний холод не отпускал.
Когда дверь операционной захлопнулась за Евой, Филипп потерял ощущение времени. Минуты, а может, и часы стали странно растянутыми. Он не знал, сколько прошло с момента их прибытия в больницу - все слилось в одно. В памяти вспыхивали лишь обрывки: глухой рев сирен, стерильная белизна больничных стен, врачей, мелькающих как размытые силуэты. Он не знал, как сидит - просто сидел, застыв в ожидании, а сердце глухо стучало в ушах.
Мысли в его голове беспорядочно смешивались - он снова и снова возвращался в те мгновения, когда они были вместе, когда ещё не знали, что этот момент станет последним. Воспоминания о том, как они гуляли в парке, смеялись над пустяковыми шутками, сидели до поздней ночи. Вспоминал их свадьбу, тот день, когда её глаза сверкали радостью, а её улыбка была такой настоящей, такой искренней. Она кружилась в своём белом платье, в воздухе летала лёгкость, и музыка звучала в унисон с их счастьем. Он помнил, как она взяла его за руку, как они клялись быть рядом, и этот момент казался вечностью, в которой не было ни боли, ни страха, только любовь, только свет.