- Это смешно, Кристина. Мы вложили миллионы в модернизацию этих центров. Все наши отчёты проверялись независимыми аудиторами.
Лёва, который стоял неподалёку, скрестив руки на груди, внимательно слушал.
- Ожидаемо, - проговорил он, глядя на Арсения. - Они используют любую возможность. Им не важно, насколько это обоснованно, - им важно отвлечь нас и создать негативный фон.
Кристина кивнула, её тон стал ещё более деловым.
- Это ещё не всё, - продолжила она, делая паузу, чтобы дать им переварить информацию. - Регуляторы начали внимательно изучать наши криптовалютные операции. Поступили сигналы, что они готовят обвинение в несоблюдении норм по предотвращению отмывания денег. Это может быть частью масштабной проверки, но вполне вероятно, что они используют это как рычаг давления.
Даже если обвинения не подтвердятся, сам процесс затянется на месяцы и отвлечёт наши ресурсы.
Арсений поднялся с кресла и подошёл к окну. Его взгляд был сосредоточен на бурлящей толпе за стеклом, но мысли явно были сосредоточены на другом. За окном продолжали звучать крики протестующих, которые словно эхом отдавались внутри кабинета.
- Это всё часть их игры, - произнёс он, не поворачиваясь. - Они бьют по всем направлениям: юридически, медийно, политически. Их цель - не победить, а истощить нас, заставить нас тратить время и силы на мелочи.
Кристина склонилась над бумагами, её голос стал жёстче:
- Я уже связалась с адвокатами. Мы подготовим полное досье, соберём доказательства нашей правоты и добьёмся закрытия дела. Но это не просто юридическая атака. Они хотят подорвать нашу репутацию. Создать в медиа ощущение, что мы ненадёжны, что мы - угроза. Если им это удастся, восстановить доверие будет куда сложнее.
Арсений развернулся от окна, его взгляд был сосредоточенным, а голос звучал спокойно, но твёрдо:
- Пусть так. Они могут пытаться дискредитировать нас, но правда на нашей стороне. Мы докажем это не только через документы, но и через действия. Мы покажем всем, что они ошибались. И мы сделаем это достойно, без паники и лишних движений.
Лёва кивнул, его голос стал мягче:
- Ты прав. Главное - не терять концентрацию. У нас есть план, и нам нужно просто следовать ему, не поддаваясь на провокации.
Кристина поднялась, собирая документы в аккуратную стопку.
- Тогда я займусь подготовкой. Мы будем готовы к любому повороту событий. Но имейте в виду, - она посмотрела на обоих, - в ближайшие дни давление будет усиливаться. Нужно быть готовыми к тому, что это только начало.
Арсений проводил её взглядом, а затем снова опустился в кресло. Его мысли были сосредоточены, а внутри разгоралась та же решимость, которая всегда помогала ему находить выход из самых сложных ситуаций.
- Начало? - тихо проговорил он, больше обращаясь к себе. - Тогда пусть они готовятся увидеть, как выглядит настоящий конец.
Телефон внезапно вибрирует на столе. Арсений переводит взгляд на экран, и его брови слегка приподнимаются: «Филипп».
Он на секунду замирает, затем берёт трубку.
- Фил... - произносит он, сдавленно выдохнув, стараясь держать голос ровным. - Это не лучшее время.
На другом конце провода слышен шумный, будто вымученный выдох. Филипп говорит низким, сдавленным голосом:
- Нам нужно встретиться.
Арсений сжимает трубку крепче, его взгляд устремляется куда-то в сторону, как будто он пытается сосредоточиться. Несколько мгновений он молчит, обдумывая услышанное, прежде чем ответить:
- Что случилось?
УВОЛЬНЕНИЕ
Филипп замедлил шаги перед воротами школы. Едва заметная дрожь пробежала по его рукам, когда он остановился и всмотрелся в знакомое здание. Воспоминания обрушились на него волной, не оставляя времени на защиту. Слова Кати всплыли в голове, настойчиво звуча в его сознании: «Ева не хотела бы, чтобы ты страдал...» Эти фразы раз за разом отдалялись, но тут же возвращались, заставляя его искать хоть какие-то силы жить, когда всё вокруг казалось пустым и лишённым смысла.
Он невольно вспомнил последний спор с Евой. Её голос, в котором смешались усталость и обида, всё ещё звучал в ушах: «Твой друг для тебя важнее...» Эти слова резали, словно острые осколки разбитого стекла.
Филипп стоял у ворот, словно приклеенный, его ноги не двигались. Он посмотрел на здание школы, которое стало частью его жизни. Здесь, среди этих стен, прошла большая часть его пути. Он вспомнил, как в первый раз перешагнул порог школы, сжимая мамину руку, наполненный страхом и надеждой. А затем, спустя годы, он вошёл в этот же двор, уже в роли учителя, волнуясь, как его примут дети.
Именно здесь, на этой тропинке, они с Арсением, ещё подростками, строили планы на будущее. Всё казалось таким простым, ясным. И вот теперь, спустя столько лет, он чувствовал, будто это место осталось последним якорем его прошлого, который он должен был отпустить, чтобы начать что-то новое. Но как? Как это сделать, если каждый шаг от этого места причинял боль?