- Ты должно меня слушать! - закричал он, ударяя себя снова. - Я главный здесь! Не ты, а я!
Его дыхание стало рваным, но он не останавливался. Ещё один удар в грудь. Ещё один по столу. Боль отдавалась в каждой клетке, но вместе с ней приходило и странное чувство контроля. Он ощущал, что берёт своё тело под власть, заставляет его замолчать, подчиниться, перестать предавать его.
Он упал на стул, уставившись перед собой. Его тело болело, но ему было всё равно.
- Сломаться - значит признать их правоту. А это невозможно, - сказал он себе, как будто произносил клятву.
Каждая его мысль крутилась вокруг одного: доказать, что он был прав. Доказывать не только врагам, не только коллегам, но, возможно, самому себе. Он знал, что уже близок к грани, но остановка для него означала поражение. А поражение было неприемлемо.
Арсений стал человеком одной цели, полностью посвятившим себя своей борьбе. Чем дальше он шёл по этому пути, тем больше он осознавал, что уже не знает, за что именно борется. То ли за спасение компании, то ли просто чтобы доказать всем, что он не сломается. Он видел перед собой только одну дорогу - дорогу вперёд, к победе, и неважно, что будет стоить этот путь. Он больше не думал о том, что происходит вокруг него, и не замечал, как постепенно от него отдаляются люди, которые когда-то были рядом. И эта мысль, как ни странно, не пугала его. Наоборот, она только подстёгивала его идти дальше, несмотря ни на что, с каждым шагом приближаясь к тому, что могло оказаться его собственным разрушением.
Он понимал, что цена может быть слишком высока, но теперь уже не мог остановиться. Всё, что было раньше - дружба, радость, простые человеческие эмоции - теперь казалось пустыми и ненужными. Они были лишними, мешали сосредоточиться на главном. Он был готов идти до конца, даже если этот конец обернётся полным разрушением.
В одну из ночей, когда измотанное тело уже не выдерживало, а сознание размывалось от усталости, он вдруг рухнул на пол. Несколько секунд кабинет оставался окутан тишиной, нарушаемой лишь звуками настольной лампы, мерцавшей в полумраке. Его сердце билось в ушах как барабанный бой, а голова словно взорвалась изнутри. Арсений не помнил момента падения. Когда он пришёл в себя, тело было холодным, как ледяная глыба, а на лбу выступила испарина.
Он резко вскочил, тело обдало холодным потом, а дыхание сбивалось так, словно он только что вынырнул из-под воды. Сердце колотилось в груди, а пальцы сжимали край стола, как спасательный круг. Несколько секунд он пытался осознать, где находится, переводя взгляд с яркого света лампы на заваленный бумагами стол.
- Это был просто сон, - пробормотал он, дрожащим голосом обращаясь к себе.
Но кошмар не отпускал, будто всё ещё тянул за собой в ту темноту, из которой он только что вырвался. Арсений схватился за грудь, ощущая, как сердце колотится так сильно, что казалось, готово выскочить наружу. Он провёл рукой по лицу, вытирая пот, и глубоко вдохнул, пытаясь вернуть себе хотя бы остатки спокойствия.
- Нужно работать, - произнёс он, как заклинание. - Просто нужно работать.
Он взглянул на часы. Половина четвёртого утра. Впереди был ещё один бесконечный день, ещё одна попытка преодолеть то, что казалось непреодолимым. Вместо того чтобы лечь или хотя бы сесть и прийти в себя, Арсений снова опустился за стол, схватил ручку и открыл ближайший отчёт.
СМЕРТЬ
Арсений сидел за длинным столом совета директоров. Комната, обычно наполненная обсуждениями и вдохновением, сегодня казалась стерильной и чужой. Холод, исходивший от стеклянных стен и холодного света ламп, пробирался под кожу, усиливая чувство одиночества. Он пытался сохранить непроницаемое выражение лица, но внутреннее слабость сжимало грудь, словно обруч. В центре комнаты, слегка наклонившись вперёд, говорил Лёва. Его голос был ровным, но в нём звучала тяжесть, которая словно нависла над всем залом.
- Кто-то должен это сказать, - Лёва замолчал, давая вес своим словам, и обвёл взглядом всех присутствующих. - Мы должны остановиться. Продолжение борьбы в её нынешнем виде погубит нас. Если мы хотим сохранить компанию, необходимо пойти на уступки. Да, это будет означать временное поражение, но это даст нам шанс выжить.
Лёва говорил спокойно, но каждое его слово звучало, как удар. Арсений наблюдал за лицами своих коллег. Те, кто раньше верили в него, теперь избегали его взгляда.
Арсений почувствовал, как напряжение разливается по телу, сдавливая грудь. Он стиснул зубы и сжал кулаки под столом так сильно, что ногти врезались в ладони. Лёва продолжал: