Арсений почувствовал вибрацию телефона в кармане. Он машинально вытащил его, взгляд оставался отстранённым, мысли - где-то далеко.
- Это Арсений Левдеев? - раздался сухой, официальный голос на другом конце.
- Да, я слушаю, - ответил он, слегка нахмурившись.
- Мы из городской больницы номер два. Ваш дедушка, Кирилл Гаврилович, скончался. Сожалеем...
Слова прозвучали, как удар молота. Они эхом разнеслись в голове, оставляя за собой пустоту. На секунду время остановилось.
Всё, что ещё минуту назад казалось важным - протесты под офисом, склоки внутри компании, все кризисы - внезапно потеряло значение. В этот миг перед глазами Арсения всплыло последнее воспоминание о деде. Он увидел его, лежащего на больничной койке в холодной, стерильной палате. Воздух был пропитан запахом медикаментов, и свет ламп казался слишком ярким, резким. Кирилл Гаврилович выглядел ослабленным, но всё ещё держался с достоинством.
Арсений закрыл глаза, пытаясь осознать услышанное.
- Алло? - голос в трубке вывел его из ступора. - Вы здесь?
- Да, спасибо, что сообщили - выдавил он едва слышно. Его голос прозвучал глухо, словно принадлежал другому человеку.
Он отключил звонок и опустил телефон. На секунду Арсений застыл, а затем медленно обвёл взглядом офис. Холодные стеклянные стены отражали его лицо, напряжённое, уставшее, лишённое жизни. За пределами офиса виднелся город. Внизу, у здания, толпился очередной протест. Гневные голоса, плакаты с надписями, требующими его отставки, взволнованные лица тех, кто считал, что он предал их ожидания. Обычно эта картина вызывала в нём вспышки ярости, злость, желание доказать им, что они не правы. Но сегодня он ничего не чувствовал. Никакого гнева. Никакой боли. Только звенящая пустота, как будто весь мир вдруг стал далёким и чужим.
Серое небо опускалось низко, закрывая горизонт, будто хотело поглотить всё, что оставалось в его жизни. Внутри него не было сил, чтобы реагировать. Вместо этого его накрыла волна изнуряющей усталости. Он пошатнулся и, чтобы удержаться, опёрся рукой на стекло. Казалось, что стены здания давят на него, что мир буквально наваливается на плечи, готовый раздавить. В первый раз за долгое время он почувствовал, что его тело может окончательно сломаться.
Его дыхание стало тяжёлым, как после долгого забега. Он смотрел на своё отражение в стекле и едва узнавал себя. Его глаза, некогда яркие, словно обуглились, стали тусклыми, обрамлёнными глубокими тенями, которые больше напоминали следы побоев. Щёки впали, кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок, казалось почти прозрачной, как у мертвеца. Арсений провёл рукой по лицу, пытаясь стереть капли пота, но жест больше напоминал судорожное движение человека, который не может справиться с собой Он походил на измождённого скелета, обтянутого кожей. Плечи сутулились, фигура, некогда крепкая, выглядела болезненно хрупкой. Он прикоснулся к стеклу, чтобы удержать равновесие, и заметил, как дрожат пальцы. Пальцы с тонкими, бледными ногтями казались чужими. Костяшки выступали так сильно, что казались будто готовы разорвать кожу. Его волосы, всегда аккуратно уложенные, теперь были растрёпанными, с прядями, прилипшими ко лбу. Виски тронула преждевременная седина, словно время пробежало по нему галопом, оставляя свои метки.
Когда он взглянул на своё отражение ещё раз, ему показалось, что перед ним стоит не он, а призрак.
Живой труп, измученный бессонными ночами, болью и разочарованием.
- Арсений! - вдруг раздался встревоженный голос за спиной.
Он обернулся и увидел Кристину. Она, заметив его состояние, поспешила к нему. Её лицо выражало страх.
- Всё в порядке? - спросила она, мягко касаясь его руки, словно проверяя, не упадёт ли он. - Что случилось?
- Дедушка умер...
Кристина замерла на мгновение, пытаясь переварить услышанное, затем осторожно положила руку ему на плечо.
- Мне жаль, Арсений...
Он смотрел в сторону, избегая её взгляда, словно стыдился своей уязвимости.
- Что ты будешь делать? - спросила она после небольшой паузы.
- Я не знаю... - выдохнул он, его слова повисли в воздухе, как неразрешимая тяжесть.
- Мы справимся, - сказала она, чуть сильнее сжимая его плечо. - Ты не один. Я рядом.
Арсений, будто очнувшись от собственного оцепенения, выпрямился, стараясь собрать себя. Его лицо стало чуть более твёрдым, но напряжение не покидало его. Он глубоко вдохнул, словно готовясь принять неизбежное. Он прикусил язык пытаясь вернуть себя контроль.
- Ладно... - наконец произнёс он. - Я полечу туда и займусь похоронами.