— Именно. Он проиграл там, где этого даже не допускал такой вероятности. И при дворе эмира уже заговорили, что воинская удача, десятилетиями шедшая за Рустамом, могла от него отвернуться. А может, что в этот раз его отец действительно против. Так или иначе, ему нужно доказать обратное. Показать всем, что он всё ещё единый с пламенем, сжигающий города.
— Отлично… — пробормотал я, вспоминая сегодняшний кошмар, в котором метеоры снесли целую армию. — Вот только я — новоявленный мастер, по бумагам. А он — грандмастер и уже многие десятки лет. Почти без шансов.
— Я бы сказал никаких, — спокойно улыбнулся магистр. — Но другой такой возможности у нас не будет. Если его победить в поединке, то вторжения не случится.
— Армии развернуть не так-то просто. Если военная машина уже запущена.
— Мы уже это сделали один раз — нанесли небольшое, но болезненное поражение. Второе, пусть и формальное, даст понять, что сюда лезть не стоит. По крайней мере, без тщательной подготовки, на которую могут уйти годы, и которая может и не случится. Римский волк не дремлет и всегда готов укусить за бочок.
— Вот только я — не лучшая кандидатура.
— Он выберет места, где нет воды, выжжет воздух и будет готов почти ко всему, — кивнул Моисей, увидев, что принципиально я не против. — Единственное, чего он никак не сможет изменить — не уберёт камни под ногами.
— Тогда почему не послать уважаемого Илью Китежского? Сказать, что он отстроил и оборонял крепость, и пусть работает профессионал.
— К сожалению, о нём враги знают слишком много. Его почерк, его индивидуальные заклятья — всё изучено за многие годы. К тому же это будет слишком явно. А у вас, молодой человек, на самом-то деле есть шансы и неплохие. Стихия воды, в дополнение к земле, позволит хоть немного, но снизить нагрузку.
— Ладно… допустим, я справлюсь. Очень хочется в это верить. Остаётся единственная проблема — зачем мне это? Ведь если победить вашим способом, пройдёт совсем немного времени, и они вернутся. Нужен разгром, убедительный и полный.
— И тогда на этот проблемный, но совершенно неважный, холодный и бедный регион обратит своё внимание сам Великолепный, — покачал головой Моисей. — На этом наша история закончится. С империей мы поделать ничего не сможем. Лет двести назад ещё имелся шанс, четыреста — мы были почти на равных, а сейчас совершенно бесполезно. Нужно действовать хитрее.
— Никогда этого не понимал и не принимал, — поморщился я, признавая недоработки в своём обучении. — И сколько, по-вашему, понадобится времени, чтобы начать восстанавливать страну?
— Восстанавливать? У нас с вами, молодой человек, видно разные представления о происходящем. Нечего восстанавливать. Мы можем только сохранить свободу воли и выбора для славянских народов, живущих на этих территориях, — покачал головой магистр, и у меня от такой перспективы аж зубы свело. — Как я уже сказал, лет двести назад, триста, но, увы, никто не умеет отматывать время назад.
— Кто-то точно умеет, — проговорил я, вспоминая о ритуалах, проводимых в центральном мире. К сожалению, у меня ни таких знаний, ни технологий не было. А если и проявились способности императора по взаимодействию с душами, то только в виде бесконечных кошмаров о смерти.
— Давайте отложим теорию и вернёмся к нашим баранам, то есть османам. Если вам нужен стимул, как насчёт, ну, скажем, автономии в рамках южной губернии? Титул мэтра у вас уже есть, земли Гаврасовых можно сохранить и получить на них полные права. И всё это за один-единственный поединок.
— По факту я это и так получу. Но вы, конечно, можете мне помешать, чтобы сорвать законные процедуры.
— Не стану, — спокойно ответил магистр. — Не настолько мелочен. А вот уверенности в гарантированном успехе, увы, не имею. Но могу добавить своим влиянием. Учитывая скепсис, что вы, молодой человек, хотите такого, чего не можете получить сами.
— Есть одна вещь… — я на мгновение задумался. — Сомнительная, возможно, вообще не существующая. Но чем чёрт не шутит. Я хочу знать всё о магии души.
— О кровавом ритуале, что провела Милослава Ивановна? И о том, почему он сработал именно так? — уточнил Моисей.
— И это тоже. Но вообще всё. Вещие сны, переселение душ и прочее.
— Церковь бы назвала это ересью, наши с вами коллеги по стихийной магии — суевериями и дремучими убеждениями, но за мою долгую жизнь чего только не приходилось видеть. И ваше пребывание в статуе с последующим возвращением в человеческую форму — далеко не самое странное. Я поузнаю.
— Хорошо. Тогда я подготовлюсь к поединку, — вздохнул я, решившись.