— Какого чёрта? Разве мы не должны сражаться без оружия и брони? — задал я очевидный вопрос, ведь противник был в здоровенном моторизированном доспехе.
— Возможно, он снимет его перед дуэлью, — успокаивающе пробормотал Моисей. — Если придётся драться так, справишься?
— Чёрт его знает… — честно ответил я, прикидывая новые вводные.
— Дорогой Миробор, радость очей моих! — раскинув руки и улыбаясь, воскликнул идущий первым старик в чалме. Играл он предельно натурально, я даже искорки в глазах увидел, будто радость была неподдельной.
— Уважаемый Мустафа, долгих лет жизни вам. Как ваше здоровье, как внуки? — раскинув объятья, ответил царевич.
— Прекрасно, просто прекрасно. Моя младшенькая как раз спрашивает о тебе. Она уже совсем взрослая, тринадцать зим. Пора бы вам скрепить старый союз.
— Боюсь, ответ отца будет прежним, она не может стать старшей женой, а христианство не позволяет брать нам вторых и третьих.
— Ну, третьей я бы и сам тебе её не отдал, — не переставая улыбаться, ответил эмир. Намекая, что считает царевича недостаточно титулованным и благородным, чтобы отдавать за него дочерей или старших внучек. Так ещё и попытался сравнить нас со слугами: — Как хорошо, что вы всё для нас подготовили.
— Мы щедрые хозяева и не могли оставить гостей стоять на солнцепёке, — тут же ответил царевич. Явно готовил эту фразу заранее, обозначая статус делегации эмира.
— Чья это земля — мы ещё посмотрим, — услышал я довольно чистый говор Рустама.
— Наша, но мы всегда готовы ею поделиться, — решил ответить я. — По два квадратных метра на человека. Как раз удобрение нужно будет, чтобы её восстанавливать.
— Ваш человек только что сравнил наших славных воинов с навозом? — с укоризной спросил Мустафа.
— Разве это были ваши? — сделал удивлённое лицо Миробор. — Ну, те полторы тысячи, что сейчас гниют, питая и восстанавливая леса возле наших городов.
— Наши? — эмир на мгновение задумался, а потом вновь лучезарно улыбнулся сквозь пышную седую бороду. — Уверен, мы скоро это узнаем! Перед нами будет проходить священная дуэль, незабываемое зрелище. Давайте же насладимся им в полной мере! Мой дорогой, бесценный друг и брат, Рустам Сулеймани, прошу тебя, не торопись, но и не затягивай.
— Как скажете, Мустафа. С уважением к вашему возрасту и здоровью не стану напрягать вас слишком долго, — усмехнулся герой, явно показывая, что его положение выше. Но на мой взгляд, делая это слишком резко. Нервничает? Возможно. Но, скорее всего, не из-за меня, вон как посматривает на магистра.
Моисей, за всю беседу не проронивший ни слова, собрал всю воду, слитую из баков и котлов, и держал её на готовности. Получилось тонны две, может, чуть больше. Разбрасываться таким объёмом, устраивая цунами или нечто подобное, не выйдет. Но защитить себя и царевича он сумеет. А может, и захватить эмира в плен.
— Я ошибаюсь, или в правилах поединка значилось, что мы должны прийти без оружия и брони? — прямо спросил я, предполагая, что схватка сейчас начнётся.
— Это лишь одежда моей бренной оболочки, — нагло улыбнулся дервиш. — Или мне предлагают сражаться голым?
— А, так обычные ткани не выдерживают вашего напора… Так сказали бы, мы вам поставили бы отличные рубашки и брюки из асбеста. Он не горит и не плавится, — ответил я, вернув улыбку. — Как и многие другие минералы.
— Всё плавится. Говорят, Солнце — это пышущий жаром булыжник, настолько горячий, что излучает свет, согревающий всё вокруг.
— Какое-то количество минералов там может и есть, но в основном наша звезда состоит из водорода и гелия, — пожав плечами, ответил я. — Так что это просто гигантское облако сжиженного газа. И даже крохотный Меркурий, как бы он близко ни был, за миллиарды лет оно не расплавило и даже не сдуло своим солнечным ветром.
— Какой интересный философский диспут. Ради него, пожалуй, можно и отложить дуэль на несколько часов, — с улыбкой заметил Мустафа. — Значит, вы считаете, что наша звезда — облако?
— Ну, если ты не боец, а философ… — фыркнул Рустам, с явным намерением меня задеть, да только я уже отпустил стихию и полностью успокоился. Предельно. Сердце стучало мерно и медленно, готовясь в любую секунду обернуться камнем.
— Талантливый человек — талантлив во многом, — улыбнулся я. — Но раз дервиш огня настолько боится, что влез в стальную скорлупу, это его выбор.
— Ваши земли, ваши люди и ваши производства — будут нашими. В том числе и… как ты его назвал? Асбест? — высокомерно хмыкнул Рустам. — Сегодня это закончится, вместе с твоей жизнью.