Но даже он начал быстро тускнеть, из ослепительно-белого пламени стал вначале жёлтым, потом оранжевым…
— Ты умрёшь сегодня! Умрёшь, слышишь, тварь⁈ — взревел Рустам, окончательно теряя контроль.
То, что должно было стать лёгкой победой, его путём к самоотвержению, к восстановлению статуса реального лидера, наоборот, превращалось в трагедию.
Я же продолжал выкачивать воду из подземной реки, давлением выталкивая её вверх. Получалось даже красиво — серебристая взвесь почти невидимых капель заполняла всё пространство. Но главное — я не тратил на это силы, а те крохи, что пришлось, тут же восстанавливал.
Минуты через две, когда противник достаточно выдохся и притух, я сделал следующий шаг. И при влёте в морось по врагу ударили тысячи охлаждённых мокрых песчинок. Словно очень мелкая дробь, они не могли нанести большого вреда, но это и не было целью. Волна за волной, я остужал дервиша и окрестности.
Он выл. Пытался подниматься выше. Обрушивал с небес десятки заклятий, но всё это было уже совершенно бесполезно. Рустам не мог разглядеть меня в плотном тумане, я же видел его прекрасно. Теперь мы оба передвигались по полю боя, но я создал себе свободу манёвра, в то время как противник тратил последние силы.
И когда он, петляя между столбами, активировал очередной огненный шар, ему навстречу ударил гейзер. Самый обыкновенный, вода плюс давление, вот только это была стихия антипод, и Рустам, использовавший единение, взвыл от боли. Ведь вода не только пробила его насквозь, но и остудила, выбрасывая сотни литров перегретого пара.
Дервиша отбросило, он закружился, ударился спиной о колонну. Не пролетел насквозь, не обогнул, а вмазался на полной скорости. От удара такой силы колонна пошатнулась и треснула, выбросив через щель тонкие сильные струи, добавившие Рустаму боли.
Он взвыл, вскочил, пытаясь улететь, но в то же время я закончил с очередным плетением. Из ближайшей к врагу колонны вылетели несколько шипов. И они не принесли никакого результата, если бы не были направлены в почерневшую от воды область на боку монстра.
Стоило первому колу проткнуть врага, как я ударил ещё раз, и ещё, одновременно поливая водой, пока наконец урод не начал напоминать подушечку для иголок. Он висел на сталактитах, не в силах сдвинуться с места. Его глаза ещё пылали яростью, но так было даже лучше. Не уверен, что смог бы хладнокровно добить сдавшегося врага.
А тут мне лишь оставалось закончить начатое. Один из шипов, торчащих у него в животе, стал расширяться. Дервиш взвыл, задёргался, пытаясь проплавить шип насквозь, но в этот момент я пустил по трубе воду. Живот Рустама мгновенно надулся, через раны вырывались струйки вместе с кровью.
Но я не садист, я не собирался мучать его до последнего, как и не собирался оставлять в живых. Подойдя, я выдержал несколько отчаянных атак. Огненный шар, пущенный прямо в лицо, почти не нанёс вреда каменной коже. А затем я просто и без затей ударил его кулаком. Костяшки вошли в район переносицы и вышли из затылка.
— Не будем рисковать, — пробормотал я, помня, как в первую нашу встречу Рустам в последний миг активировал огненную форму и избежал смерти.
Шипы медленно стащили тело дервиша в яму, заполненную водой, а затем я свёл ладони и его раздавило, перемешав в однородную кашицу. Без всякого удовольствия, но с чувством глубокого внутреннего удовлетворения я погрузил могилу урода на глубину метров двадцати, и смешал его с каменной породой. Теперь, даже если его будут искать и всё тут перероют, найдут лишь рыжие камни.
Постоял несколько минут. Не для того, чтобы отдышаться, я вообще не дышал во время схватки. И уж точно не затем, чтобы почтить память врага. Просто нужно было собраться с мыслями и подготовиться. А после медленно пошёл в сторону стоящих на границе ритуальной площадки машин.
— Что ты сделал? — мрачно спросил эмир, когда я приблизился.
— То же, что уверен, он сделал бы для меня, обеспечил достойное, надёжное погребение, — ответил я, создавая из камня кресло и рухнув на него. Ещё ничего не кончилось, так что развеивать боевую форму было глупо.