— Боюсь, что нет, ваше высочество, — покачал головой магистр.
— Жаль. Это бы решило многие проблемы, — со вздохом отвернулся царевич. — Значит, всё-таки свадьба…
— А если у нас будет оружие, которое вмиг может уничтожить даже не сто тысяч, а миллион? — не сдавался я. — Потребуется время на исследования, постройку, но всё же его вполне реально получить. Зона поражения — километров пятьдесят. А может, и больше. Применить один раз, и они побоятся соваться дальше.
— Хватит. Что бы вы ни задумали — можете делать это за пределами Великославии, — прервал меня царевич. — Мы не собираемся воевать со всем миром. Да и ассасины достанут вас куда быстрее и с большей гарантией.
— Даже если такое оружие возможно в нашем мире, чем оно отличается от магии десятой ступени? — спросил Моисей, и я вспомнил кошмар, что творился в последнем моём сне. И ведь, правда, это намного страшнее, чем артиллерийская подготовка. — Если для выживания нужно пойти на уступки, мы это сделаем.
— Найдутся те, кто готов воевать до конца. Не борьба без смысла и цели, а война до победного конца, несмотря на жертвы.
— Смысл есть — выживание миллионов людей. В условиях настолько комфортных, насколько мы можем обеспечить, — возразил магистр. — А война, тем более на уничтожение, закончится лишь им. Мы вас не поддержим. Больше того — будем всячески препятствовать.
— Довольно будет издать указ о запрете подобной деятельности, объявить культ вне закона, и за вами пойдут лишь самые отчаянные. А от них тоже можно будет отказаться, — подумав, кивнул собственным мыслям Миробор. — Да пожалуй, так и сделаем. Остальное завершат ассасины.
— Безумие… это просто безумие… — прошептал я, снимая боевую форму и беря себя под контроль.
— Нападение устраивать не будем?
— Ищейки поймут, что оно срежиссировано. Даже если вы погибнете в процессе. А если оставить вас в живых и спрятать под чужим именем — прознают, и потом будет ещё хуже, — неожиданно вступил в беседу глава ликвидаторов, всё это время тихонько сидящий в стороне. — Если погибнут все, кроме магистра, это будет достаточно… но того же результата можно добиться публичным изгнанием и объявлением в розыск.
— Да, я, пожалуй, ещё хочу пожить. Даже если при этом придётся спать с этой…
— Я её подправлю для вас, — заметил магистр, и царевич благодарно улыбнулся.
— Какие же вы всё-таки уроды… — покачал я головой и откинулся на спинку кресла. Но каменную кожу при этом развеивать не стал. До Царицына мы добрались без приключений, и всю дорогу я думал над словами местных власть имущих.
Если они в самом деле объявят меня вне закона, вместо того чтобы наградить по заслугам, кто останется со мной? Милослава? Разве что. Никифор Петрович явно уйдёт в царскую канцелярию. Микола вернётся в ликвидаторы. О наёмниках вообще можно не думать, они просто отрабатывали свой контракт. Юрист? Не смешите.
Возможно, поддержит сумасбродный граф Бергер. Но он тоже не пойдёт против прямого указа царя. Да я и просить его о помощи не стану, это ведь политическое самоубийство, которое скажется не только на нём, но и на его роде, и всех, кто с ним связан. Нет, не стану.
Остаётся… да не так много и остаётся. Земля? Пусть ненадолго она и стала моей, но до конца таковой никогда не была. Крепость? Возвести новую — вообще не проблема. Можно пойти в глухой угол, где нет людей, и сотворить там неприступные фортификации. Только зачем? Чем дольше я думал, тем больше понимал, что не хочу прожить остаток своих дней в попытке спрятаться.
Но самое скверное, что сила мне при таких раскладах тоже была не нужна. Сила — она для защиты своих. А где они, эти «свои»? Возможно, я мыслю узко, но… народ Великолавии, эта сборная солянка из венгров, поляков, чехов и всех остальных бежавших от нацистского режима Рима, не была мне родной. А русских среди них не осталось.
Не было здесь нации с достоинством и комплексами имперцев. Лишь приспособленцы, которым не хватило смелости для настоящего сопротивления. Почему я раньше этого не замечал, хотя об этом прямо говорили мне и следователь, и магистр, и другие… Наверное, не хотел.
Можно ли это исправить? Переделать целую страну? Конечно, можно. Но для этого нужно бросить её в горнило самой яростной и самоубийственной войны против всех. Простив многократно превосходящего по силе врага. Чтобы в результате выжившие стали настоящей силой, единой, мощной…
И потерять при этом половину населения. Да меня уже хотят выдать османам, лишь бы никого не трогали, а не делают этого только потому, что боятся.