— Неприятно, но не критично. Мне даже воздухом дышать не обязательно.
— Возможно. А что на счет твоего окружения? — махнув рукой в сторону поселка спросил царевич. — Впрочем, даже если тебе на них и в самом деле наплевать, это только начало. После ядов, в дело пойдут более агрессивные и прямые атаки. Выстрелы, когда они не сработают — нападения небольших групп. Потом больших.
— И откуда ты всё это знаешь?
— На меня работает одна из лучших разведок. Вернее, на отца. Но это не меняет сути, они уже действовали так по отношению к небольшим государствам что отказывались признавать их власть или поднимали восстания. Не сомневаюсь, что ты переживёшь групповые нападения. И тогда, только тогда они задействуют корпус братства Сулеймани. Тысячи дервишей обрушатся на область, которую будут считать твоим местом проживания, прочешут её сверху до низу, переберут по песчинкам.
— Пусть приходят. Не обещаю похоронить их рядом с Рустамом, но место найду. — пожал я плечами. — Удобрения истощенной земле точно нужны. Пару миллионов тел для этого вполне сгодится.
— Тебе придется жить в постоянном страхе. Прятаться в свою нору и жить под землёй, словно крот. Питаться подножным кормом. — продолжал пугать царевич. — а в это время все окрестные земли будут превращаться в безлюдную пустыню.
— За месяц, почему-то не было ни одного покушения, но это дело поправимое. — хмыкнул я. — Пусть приходят в центр зоны буйства стихий, я им даже тропинку оставил. Каждому желающему меня убить — добро пожаловать.
— И ты согласен так жить? В постоянном страхе, ожидая удара каждую секунду?
— Похоже, что я боюсь? Я в ярости! Те, на кого я собирался опереться, с кем я хотел дать отпор врагам оказались жалкими слизняками, не способными к самопожертвованию. Вместо славы себе и счастьем для внуков, они выбрали спокойствие здесь и сейчас. Это какой-то позор. Но я ничего не могу с этим сделать. Не сейчас.
— Но когда-то мог. — поморщился от моих слов царевич. — Только вот профукал свой шанс и упустил время, простояв его в статуе.
— Получилось, как получилось. — ответил я, пожав плечами. — Но я, по крайней мере не собираюсь сдаваться.
— А что будешь делать? Станешь маяком для врагов? Будешь в схватках расширять зону буйства стихий, пока она не займет весь континент?
— Разве что на юг. — нехорошо усмехнулся я. — Как-то так вышло, что человеколюбием я не отличаюсь. Наверное, воспитание такое получил, или психологическую травму из-за сидения в камне. Может мне понадобится ещё пять сотен лет, прежде чем сгинут все мои враги, а может я управлюсь за пару.
— Погибнут миллионы.
— Миллиарды. — кивнул я, совершенно не жалея о сказанном. — Но это будут враги, которые сами пришли в мой дом. Хотя, как ты сказал, жить как крот? Может я управлюсь и быстрее. Начну со столицы Сулеймана.
— Мне даже ответить на это нечего. — откинувшись на спинку кресла проговорил царевич и всплеснул руками. — Ты так спокойно говоришь о том, чтобы стать массовым убийцей, что у меня возникают сомнения в твоём психическом здоровье.
— Когда-то, в совсем другом мире, одна страна уничтожила несколько мегаполисов, просто чтобы остановить сопротивление маленького и уже почти сдавшегося противника. Убить миллионы, чтобы сохранить миллионы же жизней собственных солдат. Выбор между своими и чужими всегда прост.
— Это чудовищно.
— Зато это работает. — пожал я плечами. — Так что далеко не худший вариант.
— В таком случае, я знаю какой выбор сделаю. Обрадую тебя, я женюсь.
— На двенадцатилетней внучке эмира?
— Нет. На одной из правнучек Сулеймана. — выпрямившись ответил Миробор. — Великославия станет самым северным эмиратом, без потери в правах для граждан, без урезания вооруженных сил, с переводом всех согласных князей в статус младших эмиров.
— Из вас будут выкачивать соки, словно из дойной коровы, пока вы не сдохните. — теперь уже настала моя очередь морщится. — А ваших внуков сделают солдатами в вечной войне против Рима и Поднебесной.
— Только добровольцев, как было и в других эмиратах. Будут набирать постоянную армию янычар, дружины эмиров и заключать контракты. Ситуация не хуже сегодняшней, и куда лучше перспективы постоянной войны с империями за право под солнцем. Я выбираю мир, даже если цена будет высока.
— Тот, кто выбирает между войной и унижением — унижение, получает и то и другое. А хочешь мира, готовься к войне, чтобы тебя даже тронуть боялись. А потом не мешкай в применении силы. — проговорил я, глядя на царевича, и вдруг понял, что все мои слова бесполезны.