Характер дефекта памяти во всех этих случаях был совершенно аналогичен тому, который наблюдался у больных при двустороннем повреждении гиппокампов. Он сводился к нарушению памяти на текущие события при сохранности долговременной памяти. Иначе говоря, он характеризовался невозможностью усвоения любой новой информации и неспособностью к обучению даже при очень длительной тренировке. Как только внимание больного отвлекало другое событие, предмет, который он пытался усвоить, но на котором не был больше сосредоточен, немедленно забывался. При отсутствии отвлекающих факторов отсроченное воспроизведение у такого больного наступало через 10―15 минут.
Дополнительные данные о роли височных структур для функции памяти получены при исследовании и лечении эпилепсии височной доли. Американский исследователь Бикфорд сообщил, что электрическая стимуляция определенных областей височных долей с помощью глубинных электродов вызывает амнезию, которая может продолжаться в течение минут и даже часов. Таким путем ученый вызывал и ретроградную амнезию, длительность которой соответствовала продолжительности раздражения.
Если предположить, что действие стимуляции вызывает периодическое включение структур височной доли, связанных с функцией памяти, то эти наблюдения ложатся на одну чашу весов с результатами изложенных выше операций на височных долях. Результаты, полученные при стимуляции, представляют большой интерес, так как показывают связь между продолжительностью выключения височных структур и длительностью ретроградной амнезии. Эти исследования продемонстрировали, что амнезия у человека может быть вызвана при некоторых воздействиях на определенные структуры височной доли.
Все приведенные наблюдения позволяют считать, что гиппокампальные области височных долей являются существенной частью мозгового механизма памяти, имеющего специальное отношение к регистрации нового опыта. Они позволяют расценивать медиально-височные образования и гипоталамус, в частности мамиллярные тела, как структуры, значение которых для функции памяти огромно.
После хирургического удаления других частей мозга, имеющих отношение к гиппокампо-мамилло-таламической системе, отмечены менее постоянные и выраженные нарушения памяти. В большинстве описанных в литературе случаев двусторонней перерезки путей, связывающих гиппокамп с мамиллярными телами и зрительным бугром, не отмечено существенных нарушений памяти.
Опухоли височной доли не так уж часто сопровождаются стабильными дефектами памяти. Это обусловлено скорее всего тем, что механизмы памяти в височных долях представлены с двух сторон. Поэтому поражение только одной стороны недостаточно для проявления заметного нарушения функции памяти.
Наблюдение показывает, что нарушение деятельности коры головного мозга, где бы оно ни локализовалось, может привести лишь к частичным модальностно-специфическим нарушениям памяти — зрительной, слуховой, двигательной и к другим видам частных амнезий. Но оно никогда не ведет к общим нарушениям памяти на текущие события, что характерно для корсаковского синдрома. Так, например, некоторые виды нарушения речи, когда больной не воспроизводит названия предметов или не узнает названия слов, можно рассматривать как амнезию на слова. При этом больные испытывают затруднения в назывании предметов — у них избирательно выпадают имена существительные. Больные не могут вспомнить названия предмета и пытаются заменить его описанием его функции. Ложку они называют «то, чем едят», «карандаш» — «то, чем пишут», гребешок — «то, чем причесываются».
Эта трудность может стать катастрофической при совсем небольшом повреждении речевой зоны в доминантном полушарии.
Зрительная агнозия, характеризующаяся нарушением способности узнавания предметов, также может считаться ограниченным дефектом памяти. Иногда такой дефект носит более ограниченную форму и относится к неспособности узнавания только лиц. При более мягкой форме такого нарушения отмечается лишь чрезмерная забывчивость и неспособность узнавать друзей и знакомых.
Яркой иллюстрацией выраженной зрительной амнезии является случай, описанный французскими неврологами еще в прошлом веке. Сорокалетний мужчина, прекрасный рисовальщик, обладавший отличной зрительной памятью, вдруг лишился ее полностью и по отношению к форме и цвету. Он не узнавал предметы: ему требовалось подержать предмет в руках, чтобы определить, что это такое. Он не узнавал своих детей, если дети молчали, и распознавал их только по голосу. Разучился рисовать. Между тем зрение не было нарушено, он все видел, но опознать мог только за счет слуховой или осязательной памяти.