Наши исследования показывают, что у больных эпилепсией этот феномен представлен в два раза чаще при поражении доминантного для речи полушария мозга.
Вне эпилептических припадков такого рода иллюзии могут наблюдаться и более продолжительное время.
Имеется описание больного, который, узнав о смерти своего знакомого, сильно испугался, так как ему показалось, что он уже некогда испытывал это самое впечатление.
При некоторых болезненных состояниях это явление может иметь более устойчивый характер.
Известный психиатр А. Пик подробно описал подобные случаи. Описанные Пиком редупликативные обманы воспоминаний иногда наблюдаются при поражении мозга. Явление это состоит в том, что больному кажется, что он уже был однажды исследован точно таким же врачом в такой же больнице, благодаря чему у больного создается впечатление о существовании двух одинаковых врачей, двух одинаковых больниц и т. д.
Значительно реже много раз виденное, а потому, безусловно, знакомое воспринимается как абсолютно новое, впервые наблюдаемое, т. е. происходит явление, обратное тому, когда знакомое кажется совсем незнакомым. К такого рода явлениям может быть отнесен феномен, когда воспоминание событий воспринимается как нечто новое, только что пришедшее на ум. Такое извращение памяти называется криптонезией и может быть причиной неумышленного плагиата. В этих случаях субъект совершенно не узнает уже ранее воспринятого и ему кажется, что это продукт его собственного творчества.
Случаи криптомнезии встречаются иногда среди ученых, выдающих чужую идею за свою. А. Перельман в своей монографии «Функции памяти и ее патология» упоминает об одном литературном критике, который дословно воспроизвел напечатанную незадолго до того статью своего коллеги, будучи уверен, что сам ее написал.
Известны случаи, когда писатель переписал сам у себя. Так, в романе Мопассана «Милый друг» есть описание размышлений Дюруа перед дуэлью. В рассказе «Трус» есть точно такая же сцена, в тех же словах и выражениях. Едва ли такой мастер, как Мопассан, сознательно переписал отрывок из одного произведения и вставил его в другое.
Криптомнезия не обязательно является проявлением болезни. Она может иметь место и у вполне здоровых людей.
Наряду с иллюзиями памяти к парамнезиям относятся также ложные воспоминания, или конфабуляции, описанные нами при изложении корсаковского синдрома. Ложные воспоминания могут возникать при ряде заболеваний и формы их проявлений очень разнообразны.
Изучение гипермнезий и парамнезий-феноменов, имеющих непосредственное отношение к процессу узнавания и репродукции, представляет еще один путь для анализа механизмов, лежащих в основе мнестической функции.
Какие же выводы о свойствах нормальной памяти можно сделать на основании наблюдений над памятью больных?
Во-первых, весь клинический опыт подтверждает разделение процесса памяти на три составляющих фазы: запечатление, хранение и воспроизведение. Об этом свидетельствует изолированное нарушение каждой из этих фаз, выявляемое при анализе различных дефектов памяти и обратном их развитии. Так, например, у больных с корсаковским синдромом на первый план выступает дефект хранения следа памяти при сохранности процесса восприятия и воспроизведения отдаленных событий. Возможность непосредственной репродукции воспринятых впечатлений у этих больных указывает на сохранность фазы восприятия и отбора информации для запоминания.
Этот факт позволяет считать, что процесс отбора материала для запоминания не обязательная функция гиппокампальных структур мозга, повреждение которых лежит в основе дефекта памяти у корсаковских больных.
Как уже указывалось, в основе дефекта памяти у корсаковских больных лежит нарушение процесса хранения, в частности нарушение консолидации следа памяти, в результате чего стабильное обучение не может иметь место, несмотря на нормальное восприятие. Возможно, что в процессе обучения при нормальных условиях формация гиппокампа создает активность в корковых областях, где хранится информация. Однако, каков бы ни был физиологический механизм нарушения памяти, модель амнезии у этих больных несовместима с теорией единого процесса памяти; она позволяет говорить даже не о трех, а четырех фазах памяти: не только о восприятии, хранении и воспроизведении, но и о фазе консолидации следа.