— Да нет. Вполне прилично обозвал смотрителями, но, похоже, его король будет рад всучить нам какую-то работенку.
— Этого не хватало, — недовольно пробурчал Дей.
— Ну, если тебя утешит, — вставил голос Жал, — один из них понадеялся, что на этой работенке эльфов из вашей компании кто-нибудь «шлепнет».
Хольфстенн перевел на Жала утомленный взгляд:
— Я, кажись, пропустил момент, когда изучение гномских языков стало обязательным в эльфийских школах? Или вас прямо с детства родители дома натаскивают? Мол, давай, мой лопоушек, всмотрись внимательнее, — скабрезно кривлялся Стенн, — что ты видишь на горизонте? Загорающиеся звезды? Хорошо, а как это будет на гномском?
— Тебе жалко, что ли? — беззлобно спросил Жал.
Стенн не ответил — Дагор подвел их к монументальному зданию высотой, «по меньшей мере, в девять Хольфстеннов», пошутила Данан. Здание было единственным, где на стенах по желобкам струились разом и каленое железо, и лава, и жидкий амнирит. Казалось, великоопытная ткачиха древности сплела их в два узора — голову медведя с раскаленными углями глаз справа и тяжелый щит — слева. В центре щита, идеально круглого и украшенного по краю рунической вязью, красным горели два меча — один опущенный, другой воздетый, а между ними, переливаясь, сверкал круглый амнирит с черной продольной жилой.
— Бастион Фардруна, — теряя вдох, выдохнул Хольфстенн.
— Слышал, легендарный щит, — отозвался Фирин.
— А то! — присвистнул Стенн и уставился на Дагора. — А правда, что в оригинальном вместо камня окаменевший глаз дракона?
— Глаз крупнейшего архидракона древности Ха’даа, — сказал Дагор с такой гордостью, будто этот глаз сам у архидракона и выковырял.
— А правда, что он отража…
Дагор пресек вопрос движением головы: «Не сейчас». Они подошли вплотную к внутренним вратам королевского дворца. Дагор быстро представил их, стражник у ворот обернулся и позвал целую кучу другой охраны.
— Поскольку вы Смотрители Пустоты, вы можете войти с оружием, но вести вас будут в кольце остальных. Одно неверное движение, и…
— Да понятно все, — отмахнулся Хольфстенн. Сколько у них позади угроз — еще одной не запугать.
В коридорах дворца было много огня. Хольфстенн от этого без конца тянул пальцем отворот поддоспешника у самой шеи, словно задыхаясь, прочищал горло краткими взрыкиваниями и что-то недовольно бурчал под нос. Стража Руамарда косилась на него с некоторым опасливым интересом, но выяснять ничего не пыталась. Их подвели к королевскому залу, Дагор попросил дозволения побеспокоить владыку с посланием от капитана дворцовой стражи Карадока. Провожатого пустили без промедлений, оставив остальных снаружи, из чего Жал и Стенн одновременно пришли к мысли, что если в Руамарде еще не объявили военное положение, то объявят вот-вот, со дня на день.
Дагор выглянул спустя всего пару минут и жестом указал себе за спину: «Заходите».
Это не было тронным залом, скорее — залом для заседаний королевского совета. И, тем нем менее, помещение оказалось большим и хорошо осветленным. Главным его украшением была необычная роспись на потолке — ровная, строчка к строчке, на непонятном для большинства здесь наречии, и даже для Хольфстенна оказалось трудно уловить в письменах детали. Справа и слева от дальней стены располагались двери, каждую стерегло по паре охранников. За высоким креслом короля под самым потолком висел гобелен, изображавший в стойке медведя с горящими яростью глазами. А ниже, почти касаясь спинки восседалища (чтобы король всегда мог дотянуться) висел Бастион Фардруна.
Вживую щит оказался воистину здоровенным. Глаз в центре не был окаменевшим, он по-прежнему двигался, бдительно высматривая любой подвох в каждом вошедшем просителе.
Приблизившись к недлинному столу, за которым восседал местный владыка, прибывшие, не сговариваясь, поклонились, как один. Только Хольфстенн немного замешкался, с трудом оторвав взгляд от Бастиона.
— Потомственный государь и владыка Руамарда, его величество Даангвул из дома Транадор.
Потомственный государь был относительно молод. По человеческим меркам ему было около тридцати двух или трех, но по меркам гномов Данан бы судить не взялась, как и остальные люди их компании. Король Даангвул имел выразительное и по-мужски привлекательное лицо, насыщенно русую бороду, густую настолько, что основная её длина была заплетена в широкую косу, а ближе к ушам свисало еще несколько кос потоньше. На каждой блестели массивные золотые застежки. Волосы, пышные не меньше, чем борода, были убраны со лба назад еще одной косой. Однако вдоль висков и над бровями король был выбрит наголо, так что основание косы напоминало наконечник пики. Глаза Даангвула блестели, как зрелый мед, а внутреннее кольцо радужки подсвечивалось красным.