- Должен, Ремми, должен, - вздохнул вожак. - Но его пока нет. Хранитель каждый год ждет мага, который смог бы перенять у него знания, опыт и обязанности, но пока такового нет.
- Фенрир, как я понимаю, Хранитель весьма сильный маг. Тогда почему он ничего не сделал, чтобы остановить Дамблдора? – эта несостыковка уже много времени не давала покоя оборотню. Почему этот таинственный Хранитель молча наблюдает за произволом директора вместо того, чтобы прекратить его?
- У них свои правила и законы, – снова в голосе Сивого послышалась усталость. - Он не может вмешиваться в жизнь волшебников. К тому же, ему удалось сохранить жизнь многим оборотням и не потерять многовековые знания. А это уже, согласись, немало.
- Но… - Люпин хотел было запротестовать, но был прерван партнером.
- Нет, Ремми, мы не будем это обсуждать. К тому же, сейчас моя очередь задавать вопросы.
- Спрашивай, – оборотень понимал, что Сивый прав, и как бы ни хотелось ему не отвечать на вопросы, это нужно было сделать, дабы между ними в будущем не было никаких недомолвок.
- Ты голоден? – вожак решил не пугать сразу своего гриффиндорца расспросами.
Люпин прислушался к себе и честно ответил:
- Нет, не особо.
- Хорошо, значит, твой зверь сейчас глубоко, - Фенрир отвернулся к окну, за которым уже стемнело, и снова заговорил: – Вчера, чтобы ты быстрее все вспомнил, в этой комнате было распылено зелье, которое снимало некоторые магические блоки. Однако есть маленький нюанс: если оборотень не хочет вспоминать какой-то эпизод в своей жизни, он пытается остановить этот процесс с помощью боли.
Люпин догадался, о чем пойдет речь, и внутренне сжался: ему совершенно не хотелось говорить на эту тему с партнером. Сивый тем временем развернулся и посмотрел прямо в янтарные глаза оборотня.
- Я видел вчера ночью на твоей руке укус. Так что меня интересует, какой эпизод из своей жизни ты не хочешь вспоминать? – вожак говорил жестко, не давая Люпину возможности вставить даже слово. - Это первое. И второе. Сегодня, когда ты превратился в волка и я пытался успокоить тебя и заставить обернуться обратно, я заметил след на твоей шее. Такой след может оставить только один предмет - ошейник.
Фенрир замолчал, судорожно сжимая и разжимая кулаки. Было понятно, что говорить спокойно о столь унизительных для партнера вещах нелегко.
- И третье, - вожак взял себя в руки и закончил: - Я хочу знать, как эти два факта связаны между собой.
- И что именно я тебе должен рассказать? - говорить этому сильному и гордому созданию о худших эпизодах в своей жизни Люпин просто не мог.
- Я хочу знать, как ты позволил нацепить на себя эту мерзость?! – все-таки взорвался Сивый. - Так же я хочу знать, кто посмел подойти и надеть на тебя символ рабства?!
Ремус смотрел в глаза Сивого, которые сверкали от бешенства, и понимал, что не ответить своему партнеру он не может. В этот раз он не может промолчать, если хочет сохранить ту нить доверия, которая всегда существовала между ними. Люпин набрал воздуха как перед прыжком в воду и тихо ответил:
- Отец.
часть 13 (82)
- Как вы понимаете, мистер Поттер, отпустить с отработки вас могу только я, - возле дверей аудитории стоял зельевар и рассматривал гриффиндорца так, словно тот был новым неизученным ингредиентом. - Так что сейчас первым делом вы принесете сюда котел и установите его на ближайшей парте. Выполняйте.
Национальный герой внимательно посмотрел на преподавателя и, не говоря ни слова, стал выполнять распоряжение зельедела. Пока парень шел за указанным предметом, слизеринцы переглядывались, пытаясь понять, что такое их декан узнал у Долгопупсов, что заставило его отдать столь неожиданный приказ.
- Теперь наполните котел водой и зажгите огонь, – последовало следующее указание, когда гриффиндорец установил котел. - Можете для этих целей использовать вашу палочку.
Снейп и слизеринцы внимательно смотрели, как Национальный герой выполняет данные ему распоряжения. Драко уже догадывался, что за проверку устроил для Национального героя крестный, и с нетерпением ждал её результатов.
- А теперь вы, мистер Поттер, отправляетесь в подсобку, выбираете ингредиенты и возвращаетесь сюда варить зелье, - продолжил говорить профессор, снова вернувшись к своему привычному образу Ужаса подземелья.
- Какое, профессор Снейп? - то, как прозвучал этот вопрос, удивило Малфоя, который услышал в голосе гриффиндорца нотки веселья.
- Любое, какое помните, - проговорил зельевар, который тоже заметил эту странность, но не стал акцентировать на этом внимание.
Гриффиндорец несколько мгновений смотрел на преподавателя, потом одним взмахом палочки погасил огонь под котлом и установил чары против прослушивания.
- Профессор, я могу продолжить выполнять ваши распоряжения, - спокойно заговорил Поттер, предупреждая все возможные вопросы и замечания, - вот только дальнейший результат я уже сейчас могу вам предсказать. Я просто впустую потрачу ваши ингредиенты. В нашей школе есть только один зельевар-интуит. И думаю, что его имя вам уже известно.
- Но откуда вы можете это знать? - не стал юлить профессор, прекрасно зная, что его змейки уже догадались, какую проверку он устроил гриффиндорцу.
- Гермиона, именно она устроила нам испытание, - парень снова улыбнулся своей улыбкой, означающей «Я сказал все, что хотел, и больше не собираюсь ничего добавлять», однако увидев, как на него смотрит преподаватель, поспешил продолжить: - Это произошло год назад на четвертом курсе. После того, как вы в очередной раз сняли с нашего факультета двадцать баллов за взорванные котлы.
- Я так понимаю, что это воспоминание тоже внесено в ваш внутренний дневник, не так ли, мистер Поттер? - вкрадчиво заговорил зельедел и, дождавшись подтверждающего кивка, продолжил: - Я не знаю как, но мне нужно увидеть воспоминание об этом эпизоде.
- Нет, сэр, – твердо произнес Национальный герой.
Зельедел едва не заскрипел зубами: на лице парня застыла такая же маска, которую он столько лет мог наблюдать у его папочки. Выражение крайней степени упрямства. Именно с таким выражением Поттер-старший всегда стоял перед преподавателями, когда те пытались выяснить, как именно он перекрасил коридоры в любимый цвет Лили Эванс. Именно с этим выражением он потом убирал совятню и с ним же он через неделю стоял после того, как поколдовал над потолком в Большом зале. Угрожать и наказывать было бесполезно. Снейп прекрасно понимал, что ему снова нужно сделать что-то необычное, дабы переубедить парня в том, что он должен рассказать про произошедшее с Невиллом.