- Да, ты же знаешь, что да, - выдохнул он, мечтая о переходе к чему-то более волнительному и восхитительному.
- Перевернись, мне нужно смазать спину, - не сдавался его избранник, продолжая эту своеобразную мучительную игру.
Ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Переворачиваясь, он не смог удержаться от гримасы разочарования.
- Потерпи, ещё всё будет, - раздался шёпот, в то время как на его спину вылилась ещё одна порция целебного бальзама.
Руки, втирающие бальзам, по-прежнему были нежными и ласковыми, но стали двигаться гораздо быстрее. Его партнёр тоже начал торопиться.
Но вот целебный состав уже нанесён… И вот уже изящные руки движутся по телу, лаская ставшую чувствительной кожу.
- Не томи, - раздалась то ли просьба, то ли мольба, когда терпеть уже не оставалось сил.
- Сейчас, мой хороший, сейчас, - прозвучал ответ, прерываемый поцелуями. – Расслабься, я обо всём позабочусь…
…Ранее утро. Староста факультета слизеринцев Драко Малфой лежал на кровати и смотрел на спящего рядом с ним гриффиндорца Гарри Поттера. В предрассветных лучах парень был необычайно прекрасным… Загорелая гладкая кожа, растрепанные смоляные волосы, приоткрытые губы - всё это было безумно притягательным для наследника Малфоев. Юноше нестерпимо хотелось протянуть руку и коснуться спящего. Пригладить волосы, провести пальцами по скуле, дотронуться до шеи…
Но нельзя. Гарри снился сон, и аристократ с готовностью отдал бы половину своего состояния, только бы узнать, что именно снится его избраннику. Но это ещё и означало, что действие зелья Сна без сновидений уже закончилось. И гриффиндорец в любую минуту мог проснуться.
Драко понимал, что уже нужно вызвать эльфа, чтобы тот перенёс спящего в его спальню, но слизеринец не мог. Это означало бы, что самая прекрасная ночь в его теперешней жизни закончилась. Ночь, когда просыпаясь, он мог слышать дыхание спящего рядом с ним любимого человека.
Как только Гарри исчезнет, ему останутся только воспоминания. Воспоминания, которыми он даже не сможет поделиться с избранником. Он не сможет пошутить на тему того, что гриффиндорец забавно сопит во сне или о том, что он старается завернуться в одеяло, как в кокон. Нет, слизеринец не может этого сделать, поскольку эту ночь он украл… Все эти воспоминания запретны, и Гарри может никогда и не узнать о ночи, проведённой в кровати слизеринца…
- Наследник Малфой, время, - в комнате беззвучно появился Добби. - В Восточной башне все скоро начнут подниматься.
- Да, Добби, сейчас, - проговорил Драко, доставая палочку и насылая на гриффиндорца лёгкие Сонные чары, чтобы тот не проснулся при перемещении. - Теперь можно.
Эльф и маг исчезли, а слизеринец перелёг на половину, где ещё мгновение назад лежал его любимый, ощущая лёгкое тепло и едва уловимый запах.
Крепко зажмурившись и зажав в кулаке простынь, юноша раз за разом повторял про себя, что Гарри Поттер проживёт с ним, Драко Малфоем, долгую и счастливую жизнь.
Четверг часть 2
Первое, что почувствовал зельевар, когда проснулся, была жажда. Не открывая глаз, маг запустил руку под подушку, чтобы достать оттуда палочку, которая всегда лежала там ночью. Однако там ничего не было, да и вместо простыни был ворс ковра. Это заставило профессора резко встать и оглядеться. Оказалось, что он спал не в своих покоях в Хогвартсе. Нет, Снейп провёл эту ночь на ковре в библиотеке особняка на площади Гриммо двенадцать. А палочку свою профессор увидел на кресле рядом с вычищенной и выглаженной одеждой.
Но наиболее шокирующим был не этот факт. Рядом с ним на ковре гостиной, обернувшись лицом к камину, спал хозяин дома Сириус Блек. Однако наихудшим было то, что они оба были обнажены.
На несколько минут застыв от шока, зельевар просто сидел и рассматривал спящего анимага. На его спине в нескольких местах были видны весьма характерные укусы. Они однозначно свидетельствовали том, что вчера ночью профессор напрочь забыл о сдержанности и контроле. Это была особенность зельедела. В процессе любовных игр он любил немного прикусывать кожу партнера, оставляя неглубокие, едва заметные следы. Но всегда, при любых обстоятельствах маг контролировал свои желания, никогда не позволяя себе причинять ощутимую боль партнёру. Сейчас же отпечатки на белой коже Блека свидетельствовали о том, что мужчина вчера опустился до уровня животного.
От этой мысли Снейпа замутило. Никогда, даже приняв метку, он не опускался до насилия, считая его отвратительным. Издеваться над беззащитной жертвой могли только садисты вроде Керроу или сумасшедшие фанатики, подобные Белле. Упиваться своим превосходством, насилуя кого-то, - такая мерзость, по его мнению, была недостойна настоящего мага.
Зельевар прикрыл глаза, вспоминая, что же послужило причиной произошедшего, что стало толчком, заставившим его пасть столь низко. Он пришёл в особняк Блека сообщить тому о гибели Петтигрю. Хозяин дома предложил ему виски, а сам о чём-то всё время говорил. А дальше, вероятнее всего, он просто задремал, устав после бессонной ночи и насыщенного дня… Анимаг попытался его разбудить, и после этого он просто напал на него.
Признаться даже самому себе, что он способен на столь омерзительный поступок, было сложно. На душе было мерзко. А хуже становилось от осознания того, что Блек его никак не спровоцировал. За вечер он не сказал ни единого обидного слова, не отпустил ни одной шуточки. Да что там за вечер. В последнее время они смогли научиться общаться нормально, без криков и взаимных оскорблений. Наоборот, анимаг вёл себя как вполне взрослый человек и действовал как заботливый хозяин, не давая своему гостю спать в кресле. И в ответ на это он сделал всё, чтобы доказать, что в упивающиеся его взяли не просто так и своё место среди убийц и насильников он занимает вполне оправданно.
Единственным, что служило хоть каким-то утешением профессору, было то, что сил у него действительно было мало и он отключился сразу же после первого раза. Представлять, что чувствовал бы он в том случае, если бы эта пьяная вакханалия продлилась всю ночь, магу не хотелось.
Но самая большая проблема состояла в том, что Снейпу понравилось всё то, что произошло ночью. И как бы он ни раскаивался в содеянном, была часть в его душе, которая жаждала повторения. И уступая этой части, память всё время подбрасывала ему новые и новые картинки. Сириус Блек - мечта половины учеников Хогвартса тех времён, когда они там учились. Ещё подростком он выделялся среди сверстников своей красотой. И даже Азкабан не смог этого изменить. Два года после побега - и вот уже анимаг выглядел так, что его фото можно было помещать на обложки журналов для юных ведьм. Густые волнистые волосы, аристократические черты, выразительные глаза. Крепкие руки, широкие плечи, развитая грудная клетка, тонкая талия и узкие бёдра. Блек был просто воплощением мужской красоты, и даже татуировки не портили его. И всё это великолепие этой ночью принадлежало ему, профессору зельеваренья Северусу Снейпу.