И вот, у него есть шанс все исправить, вернуть все на свои места. Ему стоило только запустить руку в карман, достать камень и протянуть его Квирреллу. И он восстановит справедливость и снова обретет родных. Они заживут семьёй в своём мире, уютном и безопасном.
Только он не может купить своё счастье ценой жизни других. Его маленький мирок будет куплен кровью тех людей, которые погибнут, убитые по приказу Воландеморта. Он не сможет жить счастливо, зная, что из-за его решения сотни детей останутся сиротами. Даже ради семьи он не мог обречь кого-то на судьбу, подобную его собственной. Он не хотел, чтобы кто-то прошел через то же, что и он.
Поняв, что он не отдаст камень, Воландеморт взмахнул рукой, и образы Лили и Джеймса Поттеров стали меняться. Лили закрыла лицо руками и ссутулилась, плечи её тряслись, будто она плакала, Джеймс, обняв жену и поглаживая её по спине, осуждающе смотрел на сына. У него защемило сердце. Он почувствовал, что предал родителей, не оправдал их ожидания. Через несколько минут образы стали дышать так, будто задыхались. Он застыл, не решаясь сделать вздоха, пока длилась эта агония. Через несколько мгновений, показавшихся ему вечностью, они упали и замерли на полу. Ему хотелось упасть на колени рядом с ними и молить их о прощении за своё решение, за то, что из-за него они погибли снова. Но даже на это у него не было права. Он должен был сразиться с человеком, из-за которого он рос сиротой.
Его прикосновения, вызывающие страшные ожоги на лице Квиррелла, показались справедливым воздаянием за все страдания, которые он испытывал. Сильное жжение на коже его рук было столь незначительно по сравнению с той болью, которую он чувствовал всю жизнь. Но радость от крика Воландеморта, покидающего тело умирающего Квиррелла, он не забудет никогда. Как и лица родителей, смотревших из зеркала на него, лежащего на полу среди пожара, вызванного в ходе борьбы. Смотревших с любовью и гордостью. И последнее, что он видел перед потерей сознания, это улыбки своих молодых и красивых родителей в чернеющем от огня зеркале.
***
В комнате Мэнора в камине горел и потрескивал небольшой огонь, рассеивающий вокруг странные отблески. На кровати лежал бледный подросток, а над ним склонилась красивая белокурая женщина. Кисти подростка были покрасневшими и воспаленными, а из глаз женщины непрерывно катились слёзы.
часть 7 (20)
- Зеркало! Он больше переживал за артефакт, вытягивающий его силу, чем за свою жизнь! – первое, что услышала Нарцисса, был хриплый голос её мальчика, наполненный болью. - Он ценил это зеркало больше всего на свете!
- Успокойся! – Нарцисса тоже пребывала в возмущении от увиденного, но поспешила хоть как-то успокоить сына. – Успокойся, мы поможем ему.
- Как?! Как можно жить, зная, что самое лучшее, что ты видел за пятнадцать лет жизни - это кусок стекла?.. – Драко, закрыв глаза, продолжал надрывно шептать, не обращая внимания на слова матери. – Как можно жить, если самое хорошее сводится к разглядыванию холодного отражения?
- У него теперь есть подруга, которая его никогда не предаст, и крестный, который будет любить его до последнего вздоха в своей жизни, – подросток затих, прислушиваясь к говорившей. – А теперь, когда мы знаем правду, мы сделаем все, чтобы больше не дать Гарри в обиду.
Драко открыл глаза и посмотрел на мать с такой надеждой, что у неё перехватило дыхание:
- Правда?
- Да, правда! Слово леди Малфой!
- Но Темный лорд, Дамблдор и отец… - начал было подросток, но был прерван матерью.
- Я тебя когда-нибудь обманывала? Нет! Верь мне, Драко, – Нарцисса ласково погладила сына по щеке. - А теперь выпей зелье и отдохни немного.
Подросток покорно выпил поданное ему зелье Сна без сновидений и через несколько секунд заснул. Нарцисса несколько мгновений с тревогой и любовью смотрела на сына, а после, укрыв его одеялом, тихо прошептала:
- Спи, мой любимый, а я пойду решать проблемы. И кое-кому мало не покажется.
***
- Что значит визит Блэка в Мэнор?! – оглушил Люциуса, выходящего из камина, рев зельевара. – Ты что, спятил окончательно?
- Не ори! Это распоряжение Нарциссы, – ответил лорд, отряхивая пепел с мантии, – пропустить его через камин.
- Что? С каких пор ты подчиняешься указам Нарциссы? – опешивший зельевар вообще перестал что-либо понимать. – Как она узнала? Она ведь была в Милане.
- Этого я не знаю, она пришла, ударила меня, приказала открыть камин для Блэка, привести тебя и ни в коем случае не трогать Гарри.
Поток поступающей информации просто сбивал с ног. Но больше всего поражал Люциус, выполняющий приказы. Его и Лорд до исчезновения не всегда мог заставить выполнить распоряжение, а тут…
- Что тебе сказала Нарцисса? Как она объясняла свои решения? Как аргументировала свои действия? – Снейп не оставлял надежду выяснить, что все-таки произошло в семействе Малфоев.
- Никак. Она просто приказала и все, – Люциус опустился в кресло и, призвав зеркало, стал рассматривать своё лицо.
- И ты так просто послушал свою жену?
- Я послушал мать Драко, женщину, воспитанную в лучших традициях рода Блэк, – в голосе Люциуса послышались металлические нотки.
- Ты что, её испугался? – не отставал от него профессор. Предположить, что именно должна была сделать спокойная Нарцисса, чтобы довести мужа до такого беспрекословного послушания, зельедел не мог.
- Подожди, сам увидишь. Она выглядела опасней своей сумасшедшей сестрички Беллы.
Снейп отказывался верить в услышанное. Но решил, что, возможно, рассказ о всем дне лорда полностью поможет прояснить ситуацию.
- Так, давай по порядку. Начни, пожалуйста, с самого начала, – слизеринский декан без сил опустился в кресло. – С того момента, как ты отправился выяснять информацию о маггловской школе. Как тебе удалось сделать все так быстро?
- Ты забываешь, что я вхожу в опекунский совет школы и имею допуск к спискам учеников. Ещё вчера я узнал всех сирот школы и сегодня стал проверять, в каких учреждениях они получали начальное образование. Понятное дело, что наш герой заинтересовал меня сразу после того, как я узнал, что ни один первокурсник или второкурсник не подходит. Кстати, я выяснил кое-что интересное.