— Конец холоду и неподвижности, — продолжал вещать Ходок. — Конец всеохватным сумеркам. Я — сказание, которое слишком давно уже не звучало в этом мире. Я — меч, готовый выпрыгнуть из ножен. Я — железо. Свет моего дня ослепит вас всех! Ха-ха-ха!
Паран сплюнул на траву:
— Молоток предупреждал меня о внезапно проснувшемся в тебе… красноречии. А еще он сказал, что это не сулит ничего хорошего, поскольку ты потерял последние крупицы разума.
Баргаст ударил себя в грудь. Звук получился гулким, как от барабана.
— Я — сказание, и вскоре оно прозвучит. Ты услышишь его, малазанец. Вы все услышите.
— Солнце иссушило тебе мозги, Ходок. Вечером мы возвращаемся в Крепь. Впрочем, думаю, ты уже знаешь об этом от Скворца. Колотун сменит тебя на посту.
Капитан Паран встал, и боль вновь нахлынула на него.
— Я пошел дальше, — сказал он баргасту.
«Худ меня побери, Скворец! Хитрая ты бестия. Ну что же такое вы с Дуджеком опять затеяли? Нацелились на Паннионский Домин? Какое вам дело до безумца, считающего себя Провидцем и спасителем мира? Разве он первый? Мало ли было умников, свихнувшихся на сомнительных религиозных учениях? Потом у них непременно появлялись сподвижники, фанатики под предлогом борьбы за чистоту веры развязывали гражданскую войну… И вот уже очередной цветок раздавлен и втоптан в грязь на бесконечной дороге истории.
Сейчас он еще жив и цветет, этот цветок. Только лепестки потускнели. Так бывает всегда… Однажды Малазанская империя тоже убедится, что и она смертна. И тогда на нее опустятся сумерки».
Живот опять скрутило от боли.
«Хватит уже думать о Малазанской империи. И о так называемой Великой чистке, затеянной Ласин. Положись на Тавору, Ганос. Твоя сестра спасет Дом Паранов. У нее это получится гораздо лучше, чем у тебя. Верь в свою сестру…»
Боль слегка отпустила. Капитан глотнул воздуха и побрел вниз, к дороге.
«Я тону. Клянусь Бездной, я снова тону».
Карабкаясь с ловкостью горной обезьяны, Колотун добрался до вершины. Еще несколько шагов — и кривоногий сапер оказался возле того места, где сидел Ходок. Подкравшись к баргасту сзади, Колотун с силой дернул его за косицу.
— Обожаю смотреть, как ты выпучиваешь глаза, когда я это делаю, — признался Колотун, усаживаясь рядом.
— Ты, сапер, — просто пена вокруг камешка, что лежит в ручье, текущем через грязное пастбище для свиней.
— Прекрасное сравнение, хотя и излишне многословное. Наверное, ты и нашему капитану ловко голову задурил?
Баргаст не ответил. Его взгляд был устремлен вдаль, туда, где проступала стена Тахлинских гор.
Колотун сорвал с головы обгоревшую кожаную шапочку и принялся сосредоточенно чесать остатки жидких волос. Глаза его с любопытством разглядывали застывшего Ходока.
— А вообще-то, сильно сказано. Есть в твоих словах что-то благородное и таинственное. Мне понравилось.
Ходок улыбнулся, обнажив острые голубоватые зубы:
— Я изрекаю. А объяснения… пусть этим заморачивается Скворец.
— Пока что ему не до объяснений. Дуджек приказал всем собраться в Крепи. Хочет знать, сколько сжигателей мостов уцелело. Паран будет счастлив: наконец-то он получит под свое начало целый полк вместо двух жиденьких взводов. Кстати, Скворец ведь упоминал о предстоящих вскоре переговорах с Брудом?
Ходок медленно кивнул.
— А можно подробнее? — нахмурился Колотун.
— Они скоро должны начаться.
— Да неужели? Спасибо за потрясающую новость! Между прочим, солдат, я пришел сменить тебя на посту. Ребята внизу варят тушу бхедерина. Я специально попросил повара добавить в похлебку навоза, чтобы тебе было по вкусу.
Ходок встал:
— Смотри, сапер, дошутишься, что однажды я сварю и съем тебя самого.
— Ага, и подавишься моими костями.
— Вообще-то, я предложил это от всей души, Колотун. Чтобы оказать тебе последние почести, дружище.
Колотун некоторое время оторопело глядел на баргаста, а затем понимающе усмехнулся:
— Паршивец! А я ведь едва не поверил твоим словам!
— «Едва» не считается, — фыркнул Ходок и отвернулся.
Скворец ждал, когда Паран закончит обходить посты и вернется с кордона. Бывший сержант, а ныне командор, заместитель и ближайший помощник Дуджека Однорукого, Скворец прибыл сюда с последним звеном морантов. Рядом с ним стоял взводный целитель Молоток. Оба смотрели, как солдаты бывшей Второй армии грузят на кворлов то, что удалось собрать за минувшую неделю.