– Ты ее знал?
– В библейском смысле? – хохотнул он.
Алекс покраснела. Она представила, как Джеральд, самодовольный и горделивый, расхаживает по коридорам этого здания, выбирая себе девушку покраше. Или наоборот – пострашнее? Он же мнил себя чудовищем, мало ли что могло прийти ему на ум? Алекс сглотнула. Ей не хотелось думать о прошлом Джеральда, о женщинах, которые спали с ним до нее. Ее вообще не касалось его прошлое, кроме воспоминаний о Камилле, да и то, потому что та приходилась Алекс родственницей. Но он так красочно живописал, что она волей-неволей представляла старинные пышные платья, корсеты куртизанок, кружевное белье, утрированно громкий смех девушек, привлекающих клиентов.
– Один из работяг решил подшутить над одноглазой Мери и сказал, что к началу весны возьмет ее замуж. Все понимали, что это прикол, кроме самой уродки. Та копила деньги, обслуживала вдвое больше клиентов, во всем себе отказывала, вздумала шить подвенечный наряд, ходила среди подруг гордая, – Джеральд усмехнулся, – но с началом весны смена работяг уехала, и приехали другие. Стало понятно, что никто ее замуж брать не собирался. Тогда она пошла и повесилась в своей комнате на веревке, свитой из лоскутов от свадебного платья.
Алекс в испуге посмотрела на мужчину.
– Зачем ты мне это рассказал?
– А затем, что тебе пора бы знать, что умершие не своей смертью остаются в виде фантомов на том месте, где и расстались с жизнью. Я-то возьму отдельный номер и поставлю на комнату заклятие, чтобы ни один фантом туда не проник, а вот вы с Мери наверняка славно проведете время до утра.
Алекс похолодела. Она перевела взгляд на здание, и ей вдруг показалось, что в одном из темных окон замаячило что-то белое. В памяти еще свежи были впечатления от ночной прогулки по кладбищу и праздника на площади в окружении фантомов. Если несчастная уродливая мертвая девушка явится к ней ночью, как являлась Клер, то Алекс точно сойдет с ума!
Она сама вцепилась в руку Джеральда и потащила за собой, бормоча ругательства. Будь он проклят! Знал ведь, на чем ее подловить! В его тихом смехе послышались довольные нотки. Он дразнил ее и наслаждался этим.
Найдя в кармане ключ, Алекс открыла дверь, вошла и включила свет. Самое необходимое она привезла еще днем, когда сняла номер. Отопление работало плохо, в помещении было прохладно. Джеральд не спеша запер за собой дверь, прошелся, оглядывая обстановку и попутно стягивая с широких плеч куртку. Он вел себя по-хозяйски. Провел пальцем по экрану телевизора, проверяя наличие пыли, полистал несвежие журналы на столике у кресла, отодвинул цветастую штору и выглянул на улицу. Потом вернулся к кровати, на которой красовалась гора подушек, и присел на край, покачавшись, как будто проверял пружины.
Алекс нависла над ним, указывая на кресло.
– Надеюсь, раз уж я уступила тебе, ты уступишь моим просьбам?
– Ты хочешь, чтобы я там спал? Сидя? – скривился Джеральд.
– Спинка должна откидываться назад, и есть пуфик для ног. Я дам одеяло и подушки.
– Пуфик для ног! – покачал он головой. – Да ты наверно шутишь!
Из приоткрытой двери в ванную послышался шорох. Алекс испуганно подскочила.
– И заклинание на комнату поставь, пожалуйста!
– Вот с этого и следовало начать, – заметил Джеральд, по-прежнему с неприязнью поглядывая на кресло.
Они поменялись местами. Алекс присела на кровать, наблюдая, как он ходит по комнате, на всякий случай заглянув и в ванную. Принюхиваясь к каждому предмету, как дикий зверь, Джеральд поменялся в лице. Взяв нож, он надрезал ладонь и начертил своей кровью символы на дверных косяках и оконных проемах. Затем, растопырив пальцы и повернув ладони вверх, он замер. Слова на незнакомом языке зазвучали в тишине, вызывая у Алекс дрожь. Сейчас Джеральда было не узнать. Его губы кривились, выкрикивая заклинание, глаза метали молнии. В этом было что-то потустороннее и пугающее. Он был дьяволом во плоти, Алекс даже мерещилось нечто сатанинское в выражении его лица.
Наконец, Джеральд умолк. Она огляделась, ожидая увидеть какие-то изменения.
– Как, и это все?
– И это все, – он подошел и присел рядом, случайно коснувшись плечом ее плеча. Алекс словно огнем обдало. – Силу невозможно увидеть. Только почувствовать.
– А что это за язык? – поинтересовалась она, наблюдая, как он снова становится прежним Джеральдом. – Ты научишь меня ему?
– Древний язык Силы. Ты, конечно, ему научишься. Ведь ты должна будешь написать свой Гримуар, если станешь Верховной. Или получить его от кого-то. Если лень писать. – Он по-мальчишески легко улыбнулся, окончательно стирая демонические искорки из глаз.