Если бы она нашла Мурддраала связанного с Троллоками поблизости, она могла бы остановить их одним правильно размещенным плетением Огня. К сожалению, Исчезающие были изобретательными, и начали прятаться среди Троллоков.
— Они приближаются, — задыхаясь сказала Лилейн.
— Отступать, — скомандовала Эгвейн.
Они нырнули через врата Романды, следуя за своими Стражами. Романда прошла последней, прыгнув когда группа троллоков заняла вершину холма. Одна из тварей, мохнатое чудовище напоминающее медведя, провалилась во врата вслед за ней.
Существо сразу же упало замертво, слабая струйка дыма поднималась от его туши. Его товарищи кричали и рычали на противоположной стороне. Эгвейн взглянула на других женщин, пожала плечами и выпустила пламя через врата. Несколько упали замертво, дергаясь, в то время как другие бросились прочь, воя и бросая оружие.
— Это эффективно, — отметила Лиане, сложив руки и подняв безупречную бровь. Был разгар Последней битвы, а женщина все еще находила время каждое утро позаботиться о своем лице.
Переходные Врата привели их обратно в лагерь, который теперь был по большей части пуст. Учитывая сформированные резервые отряды, готовые выступить при первой надобности, единственные солдаты, которые оставались в лагере — это пятьсот стражников, охранявших командный шатер Брина.
Она все еще держала при себе сумку с фальшивыми печатями. Слова Ранда сильно её потрясли. Как они смогли получить печати назад? Что если приспешники Тени сломают их в неправильное время, это будет катастрофой.
Сломали ли они их уже? Узнает ли об этом мир? Эгвейн почувствовала ужас, который не могла прогнать. Но война все ещё продолжалась, и сейчас было время не для слабостей, а для битвы. Они подумают о восстановлении печатей, если смогут. Ранд поклялся, что попробует. Она не была уверена в том, получится ли у него что-нибудь.
— Они отчаянно сражаются, — сказал Гавин.
Эгвейн обернулась, обнаружив его стоящим недалеко позади, изучая поле битвы через свою подзорную трубу. Она почувствовала его возбуждение. Эгвейн знала, что без тех, кем бы он мог руководить, как руководил Отроками, Гавин чувствовал себя бесполезным в подобных битвах.
— Мурддраалы ведут Троллоков, — сказала Эгвейн, — такая связь дает Исчезающим лучший контроль над ними.
— Да, но почему они так сильно сопротивляются? — сказал Гавин, всё ёще глядя в подзорную трубу, — Очевидно, что эти холмы потеряны для них, но всё же они продолжают жестоко бороться. Троллоки или сражаются и побеждают, или рассеиваются и отступают. Они не удерживают земли. А здесь они пытаются это сделать. Это как-будто… как-будто Исчезающие считают, что даже после такого разгрома, они находятся в выигрышном положении.
— Кто знает, почему Исчезающие делают то, что они делают? — сложив руки отметила Лилейн, глядя сквозь все еще открытые врата.
Эгвейн повернулась, тоже глядя туда. Вершина холма теперь была пуста, странным образом изолирована от идущей битвы. Её солдаты сражались против троллоков в маленькой долине между холмов, и сражение было жестоким. Она слышала ворчание, крики, лязг. Окровавленные копья были подняты вверх, так как группа воинов вынуждена была отступить, и алебардщики попытались замедлить продвижение троллоков.
Порождения Тени несли ужасные потери. Это было странно; Брин ожидал, что они отступят.
— Что-то неправильно. — сказала Эгвейн, волосы на её руках стали дыбом.
Сейчас её обеспокоенность печатями исчезла. Её армия была в опасности.
— Соберите Айз Седай и заставьте армию отступить.
Другие женщины посмотрели на неё, как на сумасшедшую. Гавин рванулся к командному шатру, чтобы передать её приказы. Он не задавал вопросов.
— Мать, — сказала Романда, распуская врата. — Что это…
Что-то разрезало воздух на другой стороне военного лагеря Эгвейн, напротив поля боя. Линия света, длиннее, чем любые врата, виденные Эгвейн. Они были почти такой же ширины, как её лагерь.
Линия света развернулась, показывая вид, не находившийся в южном Кандоре. Вместо этого, это было место с папоротниками и упавшими деревьями — хотя они были коричневыми, подобно всему другому, они все еще были чуждыми и незнакомыми.
Огромная армия стояла безмолвно, обрамленная непривычным пейзажем. Тысячи знамен, украшенных геральдическими символами, незнакомыми Эгвейн, развевались над ними. Пешие солдаты в одеяниях по колено, представляющих собой обитые доспехи, укрепленные цепями в форме широкого квадрата. Остальные были облачены в металлические рубахи, которые, казалось, сшили из нанизанных на нити монет.