Пролог
— Прошу вас, не надо! Наши семьи веками поклонялись этим богам. Мы не знаем вашу новую веру... Вы не можете заставить нас! — женщина рыдала стоя на коленях.
— Такова воля Великого Князя. Прочь с дороги. Дружина, предать огню!
Деревянные идолы, веками стоявшие как святыня деревни, были объяты пламенем. Жители кричали, возносили последние молитвы, но поделать ничего не могли. Первым в прах обратился Велес, а за ним Макошь и Ярило. Спустя несколько часов на месте капища осталось лишь пепелище.
* * *
— Он идёт. Нам больше не место здесь, — раздался суровый голос Велеса.
— Кто он? — осмелилась спросить Кикимора.
— Новый бог, — отозвался Лихо.
— А что будет с нами? — прошептала русалка, лишь недавно принявшая свою сущность.
— Отныне мы смертны. И жить будем среди людей до тех пор, пока нас помнит хоть один живой человек, — ответил Велес.
— А когда нас забудут? — поинтересовалась Лада.
— Мы исчезнем. У нас не будет загробного мира, Навь тоже канет в небытие. У всех нас одна участь — забвение, — Лихо рассказал всё как есть, без прикрас.
* * *
— На лицах присутствующих застыла лишь одна эмоция — страх. Они существовали на этих землях со времён первых людей, — закончил рассказ молодой мужчина.
— Вы так рассказываете, будто сами там были. А может, вы один из них? Велес? Леший? Не просто так вы стали лесничим, — живо спросил мальчик.
— Нет, я не Леший и не древнее божество. А теперь ступай. И больше не ходи один в лесу. Кто знает, с какой бедой можешь столкнуться.
Мальчик радостно кивнул и побежал в сторону деревни. Мужчина долго смотрел ему вслед, следя за бегущей фигуркой своим единственным глазом.
Глава 1
Как давно это было. Прошли сотни столетий, а он все еще здесь. Лихо Одноглазое. Давно его никто так не называл. Сейчас он откликается на Лешу, в прошлом веке — на Луку. Он поменял столько имен, что даже не может все вспомнить. Но свое первое не забудет никогда.
Появились первые люди. Макошь плела их судьбы, но богине не было до них никакого дела. Куда больше ей нравились волки, медведи и даже туры. Она создавала прекрасных гигантских животных, а человек казался ей слишком слабым.
Людской страх настолько пропитал землю, что каждый гром или шорох, каждая тень, сплетаясь воедино образовали черный туман. Из него вышел юноша. Он был выше самого высокого человека на несколько голов. У него были длинные темные волосы, крепкое телосложение, острые черты лица. Но на мир он смотрел лишь одним красным, как раскаленный уголь, глазом.
Туман рассеялся, прогремел гром. Как только он затих, юноша услышал шепот из неоткуда:
— Теперь тебя зовут Лихо.
Земля под его босыми ногами была холодной. Вдалеке раздавался волчий вой. Юноша не знал, куда ему идти. Но он чувствовал страх и побрел, доверившись чутью. Чем ближе он подходил, тем лучше ему были слышны людские голоса.
Лихо вышел на большую поляну в лесу, к самому краю света от костра. Люди, сидевшие вокруг огня, замерли, уставившись на него. Одетые в грубые шкуры и меха, они мгновенно вскочили, хватая копья с каменными наконечниками и зажатые в кулаках острые отщепы.
Юноша не знал, что делать, и застыл на месте, просто наблюдая. Но тут совсем рядом, буквально за спиной у людей, раздался протяжный волчий вой. Послышался громкий треск и шорох раздвигаемых тел, и из темноты за стволами показались серые тени. Стая, тихая и сплочённая, окружила поляну, отрезая племя от путей к отступлению.
Низкое рычание и горящие в темноте жёлтые глаза ввергли людей в абсолютный, животный ужас. Лихо чувствовал этот страх, он струился в него, как дым в небо, но он не мог пошевелиться. Волки будто смотрели сквозь него, не замечая его фигуры. Ещё одно мгновение — и звери ринулись в атаку.
Поднялся хаос из криков, рычания и хруста костей. Немногие сумели вырваться из кольца и бежать в спасительную чащу. Выжившие, отбежав на безопасное расстояние, обернулись. Но смотрели они не на волков, добивавших их сородичей. Их взгляд, полный немого ужаса и обвинения, был прикован к Лихо, одиноко стоящему на краю поляны. Будто это он, а не хищники, был виновником резни.
Юноша вдруг и сам поверил в это. Под грузом их взглядов он резко развернулся и побежал прочь, исчезая в тех же лесных сумерках, откуда пришла беда.