Холод, что богиня принесла с собой, остался вместе с ней. Леса и поляны были укутаны снегом. Боги и духи показывали девушке мир Яви.
Ей все было интересно. Она впервые увидела мир живых: то как он был наполнен чувствами, как сменялись дни и ночи, людское счастье и их горе. Марена больше не была похожа на ту суровую богиню смерти, которую знали Макошь и Перун. Раньше такой ее видел только Велес. А все остальные опасались мира Нави и его тяжкого груза.
Лихо прогуливался по лесу, как вдруг ощутил чье-то присутствие. На его плечо опустилась ледяная рука. Юноша обернулся, перед ним стояла Марена.
— Мы с тобой похожи. Оба видели так много горя. Но, признаю… — она замялась, будто сама пугалась собственных мыслей. И всё же выдохнула: — Жизнь людей… она гораздо сложнее и… ценнее, чем я думала.
Лихо не мог найти слов для ответа. Юноша не верил, что она разговаривает с ним. Леший и Водяной общались с ним на равных. Болотник его боялся, также как и Кикимора. А боги и вовсе предпочитали избегать Лихо. Все кроме Макоши и Сварога. Но Марена глядела на него прямо, и в её серых, как пепел, глазах светились непривычные любопытство и… интерес.
— Пойдем со мной, я хочу к людям, — в ее серых глазах замерцали огоньки.
— Мне нельзя. Я навлеку на них беду.
— Тогда расскажи мне, что такое любовь?
— Я не знаю ответа. Спроси лучше у Лады.
Послышался громкий хруст снега — кто-то стремительно бежал прямо на них. Но это был не человек. Раздалось тревожное рычание, и из-за ствола вывалился взъерошенный Леший.
— Лада… Лада творит нечто ужасное, — выпалил он, задыхаясь. Его глаза бегали от Лихо к Марене и обратно. — Надо спешить!
— Говори яснее! — не выдержал Лихо.
— Она вылепила изо льда деву… точную копию Росны… и пытается вдохнуть в неё жизнь! Нашла душу какой-то неупокоенной девицы, что заблудилась на пути в Навь!
— Это безумие. Её нужно остановить. Сейчас же! — голос Марены приобрёл стальные, яростные нотки, и воздух вокруг снова похолодал.
Леший метнулся в чащу стрелой. Лихо и Марена помчались за ним, едва поспевая за гигантскими следами его лап. Путь был недолгим. Выскочив на знакомую опушку, они увидели, что там уже столпились все боги. Но было уже поздно.
Глава 10
— Что ты натворила?! — вопил, теряя обычное спокойствие, голос Макошь, обращённый к Ладе.
— Как ты посмела похитить душу, что по праву принадлежит миру Нави? — шипела Марена, и с каждым словом воздух вокруг неё становился холоднее.
— Она получилась такой… живой. Такая прекрасная, — Лада бормотала, словно в бреду, не слыша никого. Её пальцы нежно касались ледяной щеки создания.
Дева, созданная изо льда, медленно смотрела на кричащих гигантов пустыми, сияющими изнутри бледно-голубым светом глазами. Она подняла руку, повертела ею перед лицом. Затем вторую. Потом попыталась встать — и её ноги, хрустнув, подломились. Но Лада уже была рядом, подхватив её под лёгкие, ледяные плечи.
— Ты украла душу из моего мира! Верни! — Марена шагнула вперёд, и под её ногами снег заскрипел, превращаясь в лёд. Она не намерена была оставлять это без ответа.
— Макошь оставила жить Болотника, Кикимору и Русалку! — вскрикнула Лада, прижимая к себе ледяную фигуру. — Чем она хуже? Почему она не достойна милосердия? Почему ей нельзя дать шанс?
— Нить судьбы Заряны была перерезана, — холодно ответила Макошь, достав из складок платья короткий обрывок светло-жёлтой нити. Один её конец был аккуратно обрезан, другой — почернел и обуглился. — Её душа приняла свой конец. Её путь лежит в Навь, к покою.
— Сплети ей новую! Как ты сплела для них!
— Я не плету и не режу по прихоти, — отрезала Макошь, и её голос звучал, как звон серебряных ножниц. — Новая нить рождается из чувств. Из раскаяния Болотника. Из тоски Кикиморы. Из страха Русалки, — она провела рукой по воздуху, и прямо из сумерек на опушке явились её клубки и огромное, крутящееся само собой веретено. Вокруг него беспокойно вились и переплетались все цвета судьбы — от алого до чёрного. — Заряна умерла тихо. Она приняла свою участь.