— Но вот же она! — заголосила Лада. — Она дышит! Смотрит! Она уже обрела новое тело!
— Нельзя вмешиваться в законы мироздания, — прогремел Перун.
— Это не закончится добром. — Тихий голос Лихо разрезал густой воздух. Его услышал каждый. И от этих слов даже боги почувствовали страх, зарождающийся в самом сердце.
Глава 11
— А она точно живая? — медленно, в раздумье, прервал молчание Велес. — Сидит молча, словно не слышит нас.
— Заряна, молви хоть слово, — умоляюще взмолилась Лада, вглядываясь в её ледяное лицо.
Ледяная дева медленно обернулась на её голос. Но в её бледно-голубых, как небо, глазах читалось всё то же пустое непонимание.
— Прошу, не молчи… Ты же можешь говорить?
— Да, — тихо, без интонации, ответила девушка. — Но я ничего не помню. Кто я?
— Заряна.
— Это… красивое имя.
— Макошь! Почему она ничего не помнит? — отчаянно обернулась Лада к богине судеб.
— Люди слишком привязывались к своим стенам и очагам. Их скорбь и неутихающая боль после смерти стали создавать новые нити, — холодно объяснила Макошь. — Так явились на свет Домовой, Банник…
— Мы не могли допустить, чтобы мир Яви кишел такими тенями. Поэтому, как только нить обрезается, душа очищается. Память остаётся в Нави. Обрести её вновь можно, лишь перейдя на ту сторону, — продолжила, глядя прямо на Заряну, Марена.
— Тогда давайте пойдём с ней в мир Нави! — в глазах Лады вспыхнула лихорадочная надежда. — Там она всё вспомнит!
— Только боги и духи смогут вернуться обратно, — тяжело произнёс Велес. — Она же… Она уже не человек, но и не дух.
— Тогда что же нам с ней делать?! — заломила руки Лада.
— Пусть за ней присмотрит Лихо, — властно распорядился Перун, не глядя на богиню любви. — Он знает природу беды и не даст ей разрастись.
— Нет! — вскрикнула Лада, бросившись между Лихо и ледяной девой. — Только не он!
Услышав это, в памяти Лихо пронеслись все те мгновения, где лица, искажённые ужасом, считали его виновным в их страданиях. Юноша, лишённый обычных человеческих чувств, вдруг почувствовал острую, новую боль — боль изгоя. Даже среди таких же, как он.
Но что было хуже всего — ему показалось, будто остальные молчаливо согласны с Ладой. Лихо метнул взгляд по кругу, ища хоть каплю поддержки, но все прятали глаза. Что-то внутри сжалось от старого, знакомого страха.
Но страх прошёл. И, внимательно посмотрев на застывшие лица, он не увидел в них согласия. Лишь усталость, растерянность и тяжесть выбора.
И вдруг раздался голос, чистый и твёрдый, как лёд:
— И правда. А почему Лихо должен отвечать за то, что натворила ты?
Это сказала Марена.
— Только он сможет почувствовать беду раньше всех и уберечь от неё и нас, и людей, — отвечал Перун, и его взгляд наконец встретился с единственным красным глазом Лихо. — Я верю в тебя, Лихо.
Этих слов — простых, прямых, без снисхождения — ему не говорил ещё никто.
Глава 12
Богиня зимы не собиралась возвращаться в Навь. Она научила людей лепить снеговиков, играть в снежки, а детей — возводить целые крепости из снега. Велес открыл для людей тайны зимней кухни: согревающий сбитень, томлёное жаркое в горшочках и даже студень, для застывания которого и вправду потребовался холод Марены.
Тем временем Лихо неотступно следил за ледяной девой. На том же совете ей решили дать новое имя — Снегурочка. Юноша хотел сделать её жизнь хоть чуточку светлее, но тоска в её глазах никуда не уходила.
Лихо отправился к Лешему с просьбой: показать девушке чудеса леса. Волк-человек проводил ее на поляну, где из-под снега уже выглядывали крошечные белые колокольчики подснежников. Но Снегурочка даже не наклонилась. Леший завёл её в самую глухую чащу, где у волчьей стаи как раз появилось первое потомство. Маленькие серые комочки лежали рядом с матерью и тихо пищали, слепые и беззащитные. Но даже они не тронули ледяное сердце девушки.