На миг Авиенда выказало нечто, сходное со страхом, но это чувство было мимолетно.
— Дай нам приготовиться к его сожжению.
Перрин бежал в волчьем сне. Один.
Волки скорбно выли, сочувствуя его горю. Когда он уйдет от них, они вернутся к своему торжеству, но это не делало их сострадание менее искренним.
Он не выл. Он не кричал. Он стал Юным Быком, и он бежал.
Он не хотел быть здесь. Он хотел погрузиться в дремоту, истинную дремоту. Там он мог не чувствовать боли. Здесь же мог.
«Я не должен был ее покидать».
Мысли человека. Почему они проникли в его разум?
«Но что я мог сделать? Я ведь обещал не обращаться с ней так, будто она стеклянная».
Бежать. Бежать быстро. Бежать, пока не рухнешь от усталости.
«Я должен был отправиться к Ранду. Я должен был. Но отправившись туда, я потерял её!»
В Двуречье, во плоти. Назад, к реке. Запустение, затем назад, долгий забег к Фалме.
«Разве я мог удержать обоих, не отпустив никого?»
В Тир. Затем снова в Двуречье. Он с рычанием перемещался так стремительно, что только размытый силуэт мелькал. Здесь. Здесь он взял ее в жены.
Здесь он выл.
Кеймлин, Кайриен, Колодцы Дюмай.
Здесь он спас одного из них.
Кайриен, Гэалдан, Малден.
Здесь он спас одного из этих двоих.
Две силы были в его жизни. И каждая тащила его в свою сторону. Юный Бык наконец рухнул от изнеможения неподалеку от каких-то холмов в Андоре. Знакомые места.
«Тут я встретил Илайса».
Он снова стал Перрином. Его мысли больше не были мыслями волка, его беды не были бедами волка. Он смотрел в небо, которое теперь, после жертвы Ранда, очистилось от туч. Он хотел быть рядом с другом, когда тот умирал.
На этот раз он будет с Фэйли там, где она умерла.
Он хотел кричать, но в этом не было смысла.
— Я должен отпустить ее, верно? — прошептал он небу. — Свет, я не хочу. Но я научился. Научился в Малдене. Я больше так не сделаю. На сей раз я сделаю то, что должен.
Где-то близко птица кричала в небе. Выли волки. Охота.
— Я научился…
Птица кричала.
Крик звучал, как соколиный.
Перрин вскочил на ноги и повернулся. Здесь. Он мгновенно исчез и появился в чистом поле, которое не узнавал. Нет, он знал это поле. Он знал его! Это было Поле Мериллор, только без крови, без травы, перемешанной с грязью, без опаленной, истерзанной земли.
Здесь он нашел среди камней крошечного сокола — не больше его ладони — тихо кричащего, со сломанной лапкой. Его сердце едва билось.
Перрин закричал, проснувшись, вырвавшись из волчьего сна. Он стоял на поле среди мертвых тел и кричал в ночное небо. Неподалеку отшатнулись в ужасе поисковики.
Где? Сможет ли он найти то же место в темноте? Он побежал, спотыкаясь о трупы, перепрыгивая через ямы, проделанными драконами или направляющими. Он остановился, посмотрел в одну сторону, потом в другую. Где? Где?!
Цветочное мыло. Намек на аромат духов в воздухе. Перрин бросился туда и навалился всем телом на труп огромного троллока, лежащего на горе других тел почти по грудь высотой. Под ним Перрин нашел мертвую лошадь. Не в состоянии думать о том, что делает, или о том, какая сила для этого нужна, Перрин оттащил лошадь в сторону.
Под ней в небольшой впадине в земле лежала в крови Фэйли, слабо дыша. Перрин закричал, упал на колени, подхватил ее на руки, вдыхая ее запах.
Ему хватило всего пары ударов сердца, чтобы уйти в волчий сон и перенести Фэйли к Найнив далеко на север, а потом вновь выйти в реальный мир. Через несколько секунд он чувствовал, как ее Исцеляют у него на руках, не в состоянии отпустить ее даже для этого.
Фэйли, его соколица, вздрогнула и пошевелилась. Потом она открыла глаза и улыбнулась ему.
Другие герои ушли. Бергитте осталась до вечера. Рядом солдаты готовили погребальный костер Ранда ал`Тора.
Бергитте не могла оставаться дольше, но сейчас… да, она могла остаться. Ненадолго. Узор позволил это.
— Илэйн? — сказала Бергитте. — Ты что-то знаешь? О Возрожденном Драконе? — Илэйн пожала плечами в тусклом свете. Они вдвоем стояли позади толпы, собирающейся посмотреть на то, как будет гореть костер Возрожденного Дракона.
— Я знаю, что ты задумала сделать, — сказала Бергитте Илэйн. — С Рогом.
— А что я задумала?
— Сохранить его, — сказала Бергитте, — и мальчика. Чтобы они стали сокровищем Андора, а, возможно, и оружием.
— Возможно.
Бергитте улыбнулась.
— В таком случае хорошо, что я отослала его прочь.