Он закашлялся, потом с помощью Налаама поднялся на колени. Тогда Андрол тоже немедленно опустился перед ним на колени, но совсем не из почтения. Он всматривался в глаза Логайна, тогда как Эмарин протянул вожаку Аша`манов свою флягу, чтоб тот напился.
— В порядке? — спросила Певара.
«Это он, — мысль Андрола вместе с волной облегчения передалась по узам. — Это все еще он».
«Они бы отпустили его, если бы он был обращен», — ответила Певара, которой это общение давалось все легче.
«Возможно. Если это не западня».
— Лорд Логайн.
— Андрол, — голос Логайна дребезжал, — Джоннет. Налаам. И Айз Седай? — он посмотрел на Певару. Для человека, который по-видимому провел в заточении дни, а, быть может, и недели, он мыслил на удивление ясно. — Я помню тебя. Из какой ты Айя, женщина?
— Разве это важно? — ответила она.
— Еще как, — ответил Логайн, пытаясь встать. Он был слишком слаб, и Налааму пришлось поддерживать его. — Как вам удалось найти меня?
— Расскажем, когда будем в безопасности, мой лорд, — сказал Андрол. Он выглянул из дверного проема. — Двигаемся. У нас все еще трудная ночь впереди. Я…
Андрол замер, затем захлопнул дверь.
— Что это? — спросила Певара.
— Направляют, — сказал Джоннет. — Сильные.
Вопли, приглушенные дверью и грязными стенами, звучали снаружи в туннеле.
— Кто-то нашел стражу, — сказал Эмарин. — Лорд Логайн, сможете ли вы драться?
Логайн попробовал стоять самостоятельно, но снова осел. На лице его появилось выражение решимости, но Певара почувствовала разочарование Андрола. Логайну дали корень вилочника, или он просто слишком устал, чтобы направлять. Не удивительно. Певара видела женщин и в лучшем состоянии, но они были слишком измотаны, чтобы обнять Источник.
— Назад! — закричал Андрол, отступая в сторону от двери за стену. И тут дверь взорвалась в потоке пламени и разрушительной силы.
Певара не ждала, пока осядут обломки; она сплела огонь и выпустила разрушающий столб вниз по туннелю. Она знала, что противостоит Друзьям Темного, или даже кому-то еще похуже. Три клятвы ее здесь не сдерживали.
Она услышала крики, но что-то отклонило огонь. В тот же момент щит попытался отрезать ее от Источника. Она с трудом отбила его и нырнула в сторону, тяжело дыша.
— Кто бы это ни был, они сильны, — сказала Певара.
Голос вдалеке отдавал приказы, отзываясь эхом в туннелях.
Джоннет, отшатнувшись, опустился на колени позади нее.
— Во имя Света, это голос Таима!
— Мы не можем стоять здесь, — сказал Логайн. — Андрол. Врата.
— Пытаюсь, — ответил Андрол. — Во имя Света, я пытаюсь!
— Вот еще, — Налаам отпустил Логайна возле стены. — Я бывал и в худших передрягах раньше!
Он присоединился к остальным в дверном проеме выпуская плетения вниз по коридору. Взрывы сотрясли боковые стены и грязь потекла с крыши.
Певара прыгнула в дверной проем, выпуская плетение, потом опустилась на колени рядом с Андролом. Он уставился вперед, ничего не видя, лицо превратилось в сосредоточенную маску. Благодаря узам она чувствовала его решительность и обреченность. Она взяла его руку.
— Ты можешь это сделать, — прошептала она.
Дверной проем провалился, и Джоннет упал назад с обожженной рукой. Земля дрожала, стены начали распадаться на куски.
Пот тек по лицу Андрола. Он сжал зубы, его лицо покраснело, глаза были широко открыты. Дым валил через дверной проем, заставляя Эмарина кашлять, в то время как Налаам исцелял Джоннета.
Андрол закричал, он почти добрался до верха той стены в его сознании. Он был почти там! Он мог…
Плетение волной ударило в комнату, земля пошла рябью, разбитая крыша наконец провалилась. Земля посыпалась на них сверху, и все потемнело.
Глава 5
Потребовать Дар
Ран ал’ Тор проснулся и глубоко вздохнул. Выскользнул из-под одеяла в своей палатке, стараясь не разбудить дремлющую еще Авиенду, и накинул одежду. Воздух пах сыростью.
И невзначай вспомнил свою юность, такие же утренние часы — ранние, еще до рассвета подъемы на первую за день — утреннюю — дойку коровы. Прикрыв глаза, он вспомнил звуки, доносившиеся из сарая, где давно уже вставший Тэм ладил новые столбы для изгороди. Вспомнил прохладу воздуха, вспомнил как натягивал сапоги, как умывался теплой, оставленной греться у печки водой.
Каждый день, распахнув дверь своего дома, фермер мог взглянуть на обновленный и посвежевший мир. Первые, еще неуверенные трели птиц. Солнечные лучи над горизонтом, когда казалось, что мир зевает, пробуждаясь.