Над каждой армией развевался соответствующий флаг, присутствовал каждый правитель, кроме королевы Этениелле, которая была в Кандоре и пыталась организовать эвакуацию беженцев. Она отправила достаточно своих представителей на эту встречу — включая Антола, её старшего сына — как будто говоря, что происходящее здесь было столь же важно для выживания Кандора, как и сражения на границе.
Кандор. Первая жертва Последней битвы. По слухам, вся страна пылала. Будет ли Андор следующим? Или Двуречье?
«Спокойно», — подумала Эгвейн.
Было ужасно, что приходилось оценивать, кто тут был за кого, но она обязана так делать. Ранд не может управлять Последней битвой лично, как он, несомненно, намеревается. Его задача — вступить в бой с самим Темным, у него не будет ни времени, ни возможности, чтобы ещё и командовать войсками. Эгвейн намеревалась покинуть эту встречу, добившись признания лидерства Белой Башни над силами, собранными против Тени, и она не собиралась отказываться от ответственности за печати.
Насколько она могла положиться на того человека, которым стал сейчас Ранд? Он не был тем Рандом, с которым она выросла. Он был скорее похож на Ранда, которого она узнала в Айильской Пустыне, только более уверенного. И, возможно, более хитроумного. Он стал довольно искусен в Игре Домов.
Ни одно из этих изменений не было страшным, если с ним всё еще можно договориться.
«Это — знамя Арад Домана?» — подумала она, удивляясь. Это не было просто знамя, это было знамя короля, которое означало, что он сам ехал с теми войсками, которые только что прибыли на Поле. Родел Итуралде наконец поднялся на трон, или Ранд выбрал кого-то еще? Знамя короля доманийцев развевалось рядом со знаменем Даврама Башира, дяди королевы Салдейи.
— Свет, — Гавин направил свою лошадь к ней. — Это знамя…
— Я вижу, — сказала Эгвейн. — Я придушу Суан, ее источники упомянули, кто взял трон? Я боялась, что доманийцы пойдут в сражение без вождя.
— Доманийцы? Я говорил об этом.
Она проследила за его взглядом. Приближалась новая армия под знаменем красного быка, она явно торопилась.
— Муранди, — ответила Эгвейн. — Любопытно. Роэдрен, наконец, решил присоединиться к остальной части мира.
Новоприбывшие мурандийцы устроили великое представление, которого вряд ли заслуживали. По крайней мере их одеяния были красивы: желтые и красные туники поверх кольчуг, медные шлемы с широкими краями. На широких красных поясах символ быка. Они держались на расстояние от андорцев, разворачивая вокруг Айил и входя с северо-запада.
Эгвейн посмотрела в сторону лагеря Ранда. Тем не менее никаких признаков Дракона.
— Идем, — сказала она, подталкивая Грохота к мурандийским силам. Гавин последовал за ней, и Чубейн выделил двадцать солдат в качестве охраны.
Роэдран был тучным человеком, облаченным в красное и золотое; она чуть ли не слышала, как при каждом шаге постанывает от тяжести его лошадь. Его редеющие волосы были скорее седыми, чем черными, и он смотрел на нее с неожиданно проницательным выражением. Король Муранди был не просто правителем одного города, Лугарда, отчеты показывали, что этот человек прилагал немалые усилия для расширения своего правления. Еще несколько лет — и он действительно сможет назвать своим всё королевство.
Роэдрен поднял мясистую руку, останавливая свою процессию. Она придержала свою лошадь и ждала его, чтобы он приблизился к ней, как принято. Он этого не сделал.
Гавин проворчал проклятие. Эгвейн позволила улыбке растянуть края её губ. Стражи могут быть полезны, хотя бы для того, чтобы выражать то, что она не может себе позволить. В конце концов она направила свою лошадь вперёд.
— Так, — Роэдрен её оглядел, — вы — новая Амерлин. Андорка.
— У Амерлин нет национальности, — прохладно ответила Эгвейн. — Мне любопытно видеть вас здесь, Роэдрен. Когда Дракон пригласил вас?
— Он не сделал этого, — король махнул виночерпию, чтобы ему принесли немного вина. — Я подумал, что сейчас самое подходящее для Муранди время, чтобы выступить и не остаться в стороне от главных событий.
— И через чьи врата вы прибыли сюда? Конечно, вы не пересекали Андор, чтобы оказаться тут?
Роэдрен колебался.
— Вы пришли с юга, — продолжила Эгвейн, при этом изучая его. — Андор. Илэйн послала за вами?
— Она не посылала за мной, — огрызнулся Роэдран. — Проклятая королева обещала мне, что если я поддержу ее, то она в качестве ответной любезности объявит о признании неприкосновенности мурандийских границ, — он колебался. — Кроме того мне было любопытно посмотреть на этого Лжедракона. Все в мире, кажется, из-за него распрощались со здравым рассудком.