С окончания войны прошло больше времени, чем длилась сама война; до нее Голиков прожил жизнь довольно долгую, но все значительное, с чем бы он в последние годы ни сталкивался, он мерил высокой меркой фронтовой морали. Сейчас он думал: не похожи ли его нынешние действия на второй способ перебежек? На «бугорковый»? Он зажимал губами ладошки разыгравшейся, прыгающей на него Вики, смеялся вместе с ней и думал, что необходимо со всей ясностью разобраться — в качестве кого он живет в районе.
На другой день утром, не поднимаясь на второй этаж к себе в райком, Голиков зашел в кабинет Орлова.
— Борис Никитич! — сказал он приготовленное с ночи. — Вчера мы с вами сообщили в информации — правда, иносказательным образом — о съеденных крышах. Должны мы, кроме этого достойного шага, принять какие-нибудь меры?
Орлов был болен. Несколько дней он кашлял и чихал, сегодня выглядел совсем скверно, был красноглаз, с гриппозно припухшим носом, но, судя по разложенным бумагам, давно уже работал, был, как всегда, свеж, чист, отутюжен…
Оглядев Голикова, он засмеялся:
— Чего ты, Сергей Петрович, этакий вдруг настопырченный? Крыши не съедены, а лишь кое-где надобраны. И не радуйся, что ты здесь изобретатель правды; о бескормице сообщалось и до твоего приезда. Поэтому мы и проставили: «Все еще неудовлетворительно». А вот что вчера забыли — это сказать о перевыполнении графика волгодонцами.
Сергей совсем помрачнел:
— Какая же тут наша заслуга?
— А будь у них неприятность, чэпэ — ты отвечал бы? Отвечал. Да и что дебатами заниматься? Нам вменено в обязанность информировать обо всем, что творится на территории. Так что я дописал о Волго-Доне.
— Ну а все же в отношении крыш — какие меры?
Орлов улыбнулся:
— Тоже написал. Прочитай. Внизу поставим: «Райком партии» — и твоя подпись. Под ней: «Райисполком Совета депутатов трудящихся» — и моя подпись.
Сергей взял у Орлова лист, прочитал:
В связи с засухой, поразившей степную часть района, в целях нормализации зимовки скота, рекомендуем правлениям с/х артелей:
1) Перевезти с полей и использовать как корм все отдаленные стога соломы и кукурузные бодылья.
2) По возможности выделить с конеферм подстилочную солому и распределить между молочнотоварными фермами.
3) Пользуясь отсутствием снега, выпасать овец на площадях, покрытых сухостойной травой.
Парторганизациям и сельским Советам проследить за выполнением, подойти к вопросу с полной большевистской ответственностью».
Голиков согласился. «Указание» дали печатать машинистке, Орлов сказал:
— И все же главное у нас, голубок, не в этом, а в Волго-Доне. Прибыли бумаги из облисполкома, знакомься… Сегодня-завтра береговым станицам вступать в очередную фазу — выбирать места для новой жизни. Нам с тобой надлежит руководить этим и задолго до переезда их знать, где какая станица обоснуется.
— Мне пока что, — буркнул Сергей, — хочется знать, как мы помогли погорельцам.
Он сам забрал у машинистки и проверил отпечатанное «Указание», проследил, чтобы его отправили по адресам, а через день самостоятельно (Орлов слег в постель) приехал в один из степных колхозов, пострадавших от «астраханца».
Счетовод, сидевший в конторе в единственном числе, на вопрос Голикова, что делается с «Указанием», ответил:
— Уже подшито.
— Я не о бумажке, — сказал Сергей, — я насчет того, как вы действуете практически.
— А никак, — ответил счетовод, абсолютно не интересуясь, кто такой Голиков. — Там же ерунду понаписали. Комики! Рекомендуют свозить стога, когда знают, что тех стогов в полях и перушка нет. Комики! — повторил счетовод и раскатисто захохотал.
На нем был кителек, поношенная пехотная фуражка, под штаниной скрипела в колене пружина протеза.
— Чего вы смеетесь? — вскипел Сергей.
Счетовод перестал смеяться, обругал Сергея матом:
— Контролировать заявились? Мне контролеры эти до феньки!..
— Подождите, — попросил Сергей, — вы объясните, зачем же пишется такое, чего не выполнишь?
— Чтоб на делах отражалось.
— Значит, есть влияние на дела?
— Есть. На конторские.
Площадно ругаясь при каждом слове, он растолковывал Голикову:
— Те, которые пишут и которые получают, — они понимают друг дружку. Снюхались. Может, они и ничего люди… Наш предколхоза, это уж точный факт, человек неплохой. А нет у него никакой соломы. Ему и отпечатали: «По возмож-нос-ти». И сами вроде дело делают, и председателя выручили. Главное, любая ревизия будет довольная, так как по документам видно: работали.