Это была самая светлая, воздушная мелодия, как если бы Амур окунулся в мир той крошечной звездочки; и, повинуясь впечатлению, он и вправду закрыл глаза - пронзительно-сказочно перед ним пронесся... его сон: юноша осторожно смотрит в звезду и воображение его окунает в нее; там... светлые сады из белоснежных тоненьких ветвей ростков, розовые лепестки отдают живительным, мягким закатом!.."Я хочу быть с тобой хоть в мелодии! Надеюсь, ты меня простишь за это!" - сказала тихо девушка, закончив играть; потупив глаза, в которых читалось: Спасибо за все, мой хранитель!" (шепот звездочки отдавался в каждой нотке ее голоса; а сердце Амура от этого разливало на все вокруг его магический сильный и непобедимый свет, от него возрождались отсиявшие звезды, синева меняла кошмар и холод на тихий сон и тепло, мягкость)"Это ты! - не мог сдержать себя больше Амур. - Ты вернулась, Психея, единственная звезда моего мира... Ни о чем другом я и не мечтал!..".Сказав это, он осторожно обнял ее и поцеловал, и тут...Амур открыл глаза, словно пробудившись от эха прекрасной мелодии; осмотрелся и не смел дышать от счастья - незримый, отчетливо чувствовавший, что обнимает невидимую эту девушку, они были внутри той звезды, крошечной, мерцавшей, что...Отливала бело-розовым светом, озаряя весь, продолжавший крутиться, хаос и возрождая его...
Akillies s Passion s (+18 Страсть Ахилесса) (про Ахиллеса и Патрокла по-новому)
…Опускается взгляд, ее глаз, ниже, и чувствую я ее все ближе, тяжелых слов ненужный шум улетел в закате послебранном, я вижу себя, в зрачке карих глаз, в ее, нежданно - и мнится мне, как тяжелая стрела пронзает, мой покой твердой гортани и члены ослабляет...Короткий волос ее ночи темней, зовет он, зовет в нити хмеля, и тоскую я, трепету покоряясь, шепчу ее имя, робея..." - Патрокл, и ты, как и я, от холода бренного боя, одиноко пьешь чашу страха, рискуешь за царя собою...
Не касайся меча боле, ты устала служить мойрам, вмиг они могут и тебя забрать, станут игрушкой их воли прекрасные твои плечи и губы скует пламень костра... И я грешен, и смертен, и я метаюсь меж Орфеем и сиреной тщеславия для духа... Но жизнь моя пуста, покорюсь, клянусь, тебе, убей, если я докучающая вам муха... Но если ты, кладешь меч, раба-воина жалея... Молю, приди в мое объятие, я убийства в беспамятстве для тебя посею...»- Так говорю и тихонько касаюсь ее губ взглядом дрожащим (пусть, если хочет, отвечает молчаньем коротким и раздумья, но чувствую - все, одним лишь касаньем, я смогу запечатлеть на маленьком найденыше... -"Любовь это скользит по ее дыханью, как чудо, потаенное в очах Афродиты, оно манит, ведет за собой и теряет мой ум, как по пересечениям углов Крита... Потеряю я свой неровный вздох в поцелуях - пусть, скорей... Я впитаю в себя жар стрелы Купидона быстрей"... Тихонько она подходит положить на склоненные колени мои веточку оливы и уйти... Но нет, ни за что мне не упустить мига, в котором так сладко в царство дурмана прийти…Успел я догнать земную славу, докучила она мне тоже, смотрю, нет слов, и глаз мой - точно язык, все трогает взгляд, как он, кожу, и томно и дивно, и кроткий миг - ты у меня в руках... Теперь я знаю, когда далеко от нас, зажигаются звезды в облаках... Тогда царство мною забыто, и тени убитых молчат, тогда сотни биений сердца "восторг, желанный плен" говорят...Хотел бы я найти тот бич незримый, который навек свяжет нас в минуту битвы нелюдимой, он укроет щитом неги всякий кровавый и пыльный зной, хотел бы я из уст твоих услышать тихое пусть "царь", но "мой!"
Да не прошу движеньем рук ретивым служить на верность Агамемнону, мне, Греции всей... Взгляни. Не бойся и взгляни осторожно в движение рук робких (молит оно, безмолвно - будь моей)Прощу тебе тетиву остру, и стрелы, что ранили моих солдат, прощу, куда б не спрятала ты нежность шеи своей - своею вмиг я ее найдуНе воображаешь ты, как сотни чувств моих скверных угасли, от прелести твоей нагой шеи, сбросившей тяжелые латы, так ты возбуждаешь бросить свои к ногам Аида и сказать: "прокляни, но дай миг прикоснутся к ней"Мы будем у него вместе, так что ж бояться, и славная река времен не вспомнит нам наших перебитых ран, Но кажется мне - утихнут они и в его мрачном месте, если я окунусь с головой в беспамятну реку, обнимая тебяКасайся, касайся рукой пяты моей смело - от этого Дионис вливает мне в душу вино, каких Олимп никогда не ведал... Лишь шеи твоей дрожащая мягкость таит что-то во мне, можешь упасть - я подхвачу, лишь рядом будь, так близко, чтобы она, шелк, точно дурманящий для ласки, касался моей...”- Так плакал я, не зная счет слезам, вспоминая жгучие минуты - когда ты была со мной, была жива, и не постигло тебя ложе Проскрута (Гектор, злодей, ты ненавидишь меня, уже ль видишь меня во всех) так пусть же боги покарают тебя, что за моими латами украл навек ее жизни смех...