«Завелась у нас одна колдунья, принесла всем какую-то яркую, сладкую воду, забрав настоящую, и смеялась: «Пейте, сколько хотите, это бесплатно!».Многие, как и я, пошли за этой водой, потом еще и еще (как она притягивает вкус, знаешь ли). Но… в один день я с ужасом заметил на своем лице то, что ты видела, и мне не хотелось жить от этого позора…Всякий позор можно смыть и… я пришел к колдунье, попросил у нее настоящей воды, а она только прокричала: «Я не хочу спускаться за такой тяжестью в колодец, только чтобы ты смыл полоски… С чего я должна это делать?... Иди от меня и сам думай, как справиться!»…И так много людей шли со своими мучениями (у кого тело наливалось прозрачностью, у кого оно росло в объеме, у кого оно твердело), к ней, просили хоть каплю нашего сокровища дать, вернуть, но…Никого не пускает колдунья к себе и настоящей воде и поставила к себе в стражу чудище заморское… Полно, не думай об этом, иди домой!...».На этом хозяин попросил девушку оставить его и «больше никогда о нем не вспоминать».Она… сейчас была даже рада, что являлась чужеземкой, ведь колдунья ее не знает, договориться будет проще. Пусть это было лишь легкими надеждами, яростно заграждаемыми туннелями узких улиц и ветров; толпою, спешащих то к яркому солнцу, за роскошью, то – в тень, за безопасностью, людей, но…Оно все же протянуло свою мистическую ладонь, представленную пирамидой из темного тумана, украшенной всякими яркими, дивными листьями и звездами.В ней были представлены яства и мягкие постели, так и манящие к отдыху от зноя и ветра, среди теплых звуков невидимых инструментов и прозрачного лунного света.Но осторожная чужеземка проходила мимо этих чудес, не обращая внимания на их блеск, приметив только с горечью, забелевшие жуткими чертами, фигуры снега ушедшей жизни.Она пугливо пряталась и за решетками, с молящими о высвобождении… чудовищами, кричащими, что «им скучно, люди забыли Сфинкса, и теперь они взаперти».Пленница, стараясь не ощущать мелкую дрожь и тень страха в глазах, прошла и мимо них, памятуя, что все в мире на своих местах – и чудища, как бы они жалостливо не притворялись в начале, всегда должны быть на привязи; иначе много бед они причинят людям…Их скучающий, без похищенного колдуньей, мирок уныло свешивал ветви странного дерева, вместо плодов которого были слезы, а листья которого были маски с некрасиво нарисованными улыбками.Неподалеку довольно рассматривала его… женщина в одеянии знатной дамы (колдуньи), ведущая на поводке… «чудище заморское» -миловидного большого пса, явно с грустью наблюдавшего свои уходящие лучики дней и, тихо улетавшие вдали, свежие отголоски радости.Именно он, так жалостливо смотрящий на пленницу и тихонько виляющий, от понимания ее тонкой, невидимой красоты, хвостиком; заставил ее храбро первой нарушить тишину.«Отпустите свою собаку погулять, ей же скучно в темной, прохладной и душной пирамиде!» - просто посоветовала чужеземка, исподтишка угостившая пса хлебом.«Ни за что! – по-детски капризно, пискливо отчеканила взрослая, чинная и богатого одеяния, женщина, оторвав взгляд от странного дерева. – Если он получил свободу, он станет расхлябанным и перестанет быть грозным, страшным!... Никто его не будет бояться, все поймут, какой он, на самом деле, тихий и вялый, а мне это не нужно!... Да и кто ты такая, чтобы мне указывать?!... Чего ты хочешь?!...».«Верните людям этой страны воду! – мягко попросила пленница, молитвенно протягивая к колдунье руки. – Столько людей мучаются без нее; мудрец всегда был бодр, а сейчас почти умирает с тоски… мой хозяин так молод и он такой милый, а Вы лишили его народ воды, обезобразили его полосками, словно мумии принадлежавшими!... Как Вам не стыдно так издеваться над ними?... Вы и так в достатке, верните им такую простую вещь!..».На это злость искривила милое лицо хозяйки странной пирамиды.«Они тоже в достатке, потому пусть пьют то, что им дала – новой моды, нового мира, вкусное и дешевое… А вода совсем простая, и течет глубоко, мне ее не хочется доставать из глубины, чтобы возвратить!....» -хмыкнула она и хотела удалиться во мрак пирамиды, как негодующая девушка остановила ее.«Но Ваша «вкусная» вода натворила горя, она не годится людям, самой жизни, рождающейся только из воды!... Вы ленивая и бессердечная!... На что Вы похитили воду?...».Колдунья не спеша все прогуливалась вокруг дерева со странными плодами и листьями, то предлагая чужеземке отдохнуть, то угрожая чудовищами. А суть она отталкивала от себя, словно смертельно боялась этого…Пленница же, маленькая и хрупкая, ничего не боялась: она, не глядя на скрещенные ножи колдуньи, старавшиеся задеть ее и оживившие гигантскую кошку, спокойно и быстро передвигалась по комнате, ища спрятанное сокровище жизни.Она, в лице запутавшегося в цепи пса, тихо-тихо жалась в комок и скулила, от зловещего хохота колдуньи, восседающей на черной кошке… со змеиным языком; не желая так и не почувствовать живительный глоток мига.Чужеземка увидела это и, раздобыв палку, распутала цепи, вовсе не заметив, что задела ими странное дерево и вырвала его с корнями – оно рассыпалось в серую, развеявшуюся пыль.«Я тратила столько лет, чтобы любоваться тем, что сейчас модно, поливала его - это дерево столько дней тяжелой и холодной водой из колодца!... А ты его уничтожила!... Но ты мне поплатишься за это –пропадай!...» - вскричала колдунья и лязгнула ножами.От этого под пирамидой начали образовываться затягивающие круги песка. Пленница испугалась за то, что видит и слышит стук сердца, имеет так мало сил против могучей стихии, но… нет целиком затягивающих кругов, знала она – их всегда можно остановить.С такими мыслями девушка изловчилась, достала кувшин колдуньи, с яркой водой, и, что есть силы, расплескала ее вокруг песка…В это время... Он остановился, затвердел и загремел, успокаиваясь, поглощая навек, слишком глупо стремившуюся в глубине, без усилий, достать суетную, модную высоту, колдунью, открывая мир солнца, тепла и… радостного лая освобожденного пса.На этот необычный (для этой страны) звук собрались люди и застыли на месте от радости – вместо непонятной и зловещей, темной пирамиды, стояло то же это мистическое сооружение, только… полностью искрящееся и наполненное неиссякаемыми ключами… чистой и всегда родной воды.Люди с торопливостью принимались умываться и с облегчением ощущали исчезновение всех бед; боль исчезала, силы возвращались, а вместе с ними и веселое празднование исчезновения злой колдуньи и прославление мудреца, когда-то предрекшему ей «падение от присвоения себе ради забавы чужого, необходимого другим, сокровища».Страна с дивом наблюдала, как водяная пирамида вмиг превратилась в… маленький мирок зелени и красивых цветов, бабочек и свежих лесов, спасших оазисы от засухи, подаривших радость от наполняющей свет изумрудно-радужной красоты.Ей посвящали песни, в честь нее устраивали гуляния и обряды веселья, всякого обязывающие оставить скуку и унылые рассуждения…Только хозяин не присоединился к празднующим – он искал по всему городу свою пленницу, чтобы поблагодарить, как только можно, за столь храбрый, полезный, спасший его, поступок, только снова увидеть ее перед расставанием…Оно тихонько отражалось как-то печально в понимающих глазах пса, почему-то не желающего отходить от глубокого ущелья, заваленного грудой камней.Хозяин с тоской посмотрел на дивно цветущую природу, радующихся жителей просиявшего города, и… его взгляд остановился на нем, ущелье.Что-то оно хранит в себе щемяще уходящее и, в то же время – близкое, знакомое, прекрасное…Как бабочки, летящие к вечному солнцу под шепот песков…