Он же... только и оглядывался на почти приближающийся и разламывающийся пол: что значит их напыщенная уверенность и мерзко-сладкие интонации, разве они сами не видели окровавленной сабли стражи, обугленных, выжженных тенями факелов, очертаний тел; затуманивающие и удушающие ароматы и рукоплескания,насильно уведших в бездну тех, кто, как он сейчас, вдруг судорожно понял – слова ведьм грозившая стать страшной правда?...Массивная корона и по-царски холенные черты вдруг утешительно нашептали сфинксу: и ее, в сметающее все "сегодня" можно купить... алмазами,золотом, слугами, дворцом, самой короной - он страстно, неконтролируемо буквально прокричал в темноту, что готов был отдать это, все, лишь бы мучительницы страдающей, побледневшей и раненной бедняжки получили свое,отпустив ее...
Она вдруг замерла на мгновение, а потом заплакала и с усилием рванулась из скользких оков черной змеи и, ядовито вцепившихся в нее, рук женщин; ведь...жуткий гул хищно притих, уступив холодящий полумрак их заискивающим нотам: они согласились на корону сфинкса и отпустить ее на волю, чтобы он смог наслаждаться ее песнями, а она - жить в своей радости под солнышком да их припевать, и народ бы не праздновал больше даром, а привычно подчинялся и трудился для них, новых правительниц...Только... что, если сфинксу наскучит быть с нею да все слушать ее песенки,что, если он захочет снова вкусить власти и начать править народом, который покорно-ленивый и трусливо-мнительный, не будет никогда готов к переменам, тем более таким, как смена правителя; а они слишком хрупкие в силу их природы, слишком эмоциональные, чтобы дать отпор? - чтобы избежать суеты и горя для народа, для ее песен и для него, сфинкс должен отдать всю свою силу им и стать изваянием,тогда все будут счастливы...
Он отпрянул, сердце его застонало от страха неизвестности: что станет с ним,с городом, с народом, если на престол взойдут сразу две ненасытные дикостью желаний женщины, а он превратится в статую; сможет ли он защитить девушку, что лишь однажды сказала ему: "с радостью", если ведьмы вновь захотят лишить ее голоса, сил, свободы, жизни; а они уж вправе будут это совершить,ведь стали правительницами?...
Нет... этого не было и не будет, он не допустит этого, всеми дремавшими, а теперь взволнованно встрепенувшимися чувствами совести, правителя, чем-то, что так долго манило его к девушке в скромном платье, которую женщины грубо дернули к себе и отпихнули, словно не замечая ее криков от жала еще больше стиснувшей ее руки змеи, будто просипевшей - а если он откажется, она умрет, на его глазах,лютой смертью...
Сфинкс не услышит больше и звука этих, терзающих нестерпимо черным всепожирающим огнем, слов - он, не помня себя, кидается на встречу женщинам,поспешно, неуловимо убежавших в темноту, бросив девушку в скромном платье почти под самый потолок, где она повисла на невидимом огромном крюке, вызывающем все новые и новые источники сил у змеи, так и сыплющей молниями...Они щипали его встревоженную тень, метавшуюся по стене, в полумраке, где разом бешено завертелись блики факелов, ароматы и вертящаяся неподвижно, по очередности, в воздухе стража, клацающая саблями - тень даже не вздрагивала,она спешила к появившейся лестнице, желанно ведущей к девушке и украшенной красной фигуркой женщины и когтями льва, что...
Робко протянулись навстречу ей, умилительно-радостно отмечая, что ее тоненькие руки освободились навсегда от выси незримого крюка и молний черной змеи, а странное здание словно стало утопать в черно-фиолетовом тумане,огласившись...Криком шокированности той, что, казалось, мимолетность назад, смеялась и стеснительно-задумчиво кружилась в танце со сфинксом, очаровывая его сердце песнями о легком перышке радости, радуги - это все...
Лишь ее торопливо убегающие, дрожащие от страха, шаги, что медленно покидали... что-то дрожащее и грустное чистотой прохлады глаз, грезящих теперь лишь о том, чтобы улететь за ней, хоть куда, ведь...Тоскливо вспоминают они ее песни, бережно унося глаза той девушки, что лишь однажды сказала: "с радостью"...Куда-то в глубину массивного ободка... сфинкса, чей облик...Так печально рассеивается в лунных бликах...