Sweat lullaby... (Колыбельная-Сладость) (индийская сказка)...Теперь можно послушать ее, тихонько глядя на луну, что напевает сказки...Они стали странными, застывшими в какой-то пластиковой конструкции, там где-то были мои товарищи и недруги...Конечно, просто так их не обрекли на существование в пластике, за стеклом; когда-то было раздолье...На этом раздолье можно было гулять, и охотиться, сколько угодно; подбадриваясь перед агонией паники и истерики жертвы пением птиц, упиваясь солнцем, были они сильные и ничего не боялись...Так же и я: вставал на птичьи лапки, непропорционально изогнутые и длинные лодыжки, ощущал на вспушенной шее, на которой росла не то чешуя, не то шерсть, лучи солнца и расправлял уши - большие, приятные для ветерка, ловлю шорох...С негой сливаюсь с листвой благодаря темно-зеленым пятнам на лице; как меня зовут, откуда они у меня - не знаю...Неподалеку от леса находилась деревня, там пасли огромных и сочных быков, носорогов, оленей... Там меня зовут "Галагало" ("леший") и отчаянно бояться, ждут встретить во мне когда-нибудь милого и крохотного зверька, с огромными глазками и большими ушками; это их талисман...Его и зовут похоже, только он куда поменьше меня, скромно кушает фрукты в синеве сумеречной листвы; он мягонький и ласковый, его с охотой берут на ручки и угощают свежими финиками, гладят по мягкой головке и треплют ушки...Я тоже хотел так, мне казалось, что стоит доказать свою силу и власть, как и меня начнут чествовать, принимать (ведь так похож на него и на них, беспрестанно куда-то ходящих, что-то говорящих, делающих, тоже спавших, кушавших, походивших на меня руками, торсом и лицом)...Пошел пасовать перед своими врагами, способных переступить меня одним ударом мощных лап - жаждал союзников, соратников, напасть, покичиться, разрушить их и показать, что ничего-то их кроха и не сделает перед моей силой, не зачем ее чествовать.Я помню ощущение этого экстаза нападения, безнаказанности, когда испуганно мечутся носороги, а последние лучи ночи укрывают им глаза, кровь хлынула и лишила рассудка - захотелось еще их страданий, чтобы еще они почувствовали мое право не быть обделенным их вниманием.Хотелось, чтобы они позабыли кроху, стали не только бояться, но и подчиняться мне, принесли дары моему храброму войску, посылавшего кровожадных москитов и хищных крокодилов к ним в дома; сильнейшие звери были за меня - они - против...Это взбесило меня: я перестал отгонять духов из леса, что мешали им спать и навевали кошмаров, ломал с наслаждением ветки и цветы, чтобы умолкли птицы, до песен которых они были жадны; крушил и метал черные огоньки, насылающие болезни и горести, я мстил и чем больше это делал, тем больше хотел, жаждал мстить еще; чтобы они познали силу моей зависти к ним (я не такой как они и кроха, но своих прав не оставлю)...После ряда нападений распускаю свое войско (пока не попал и сам им на зубы), мне надоело сердиться, стало скучно и одиноко; все те же темные чащобы леса, высокое дерево с неприятно-красными жилками ("в его дупле охраняет свои сокровища леший" - они не врали, действительно, самые нежные звездочки для ночи и жемчужинки для озера хранились у меня; но не хочу глядеть на них - я один)...Прислушиваюсь - доносится песенка, убаюкивающая, мягкая, с переливами мелодии, выглядываю - хор незримый, на траву спускаются приятные искорки; белоснежными бабочками рассыпается лунный свет (чудеса!); песенка все играет волшебством как струн тоненького тумана, в нем - контуры...Присматриваюсь - это бродило маленькое существо, с чистым лобиком, внимательными глазами, фигурой необычной и такой, что невозможно оторвать глаз от нее...Мне стало стыдно - с собственных губ капала кровь, какие-то противные останки лежали вокруг, я опустился, "Галагало - злой, темный дух леса", она не должна меня видеть, неуклюже прячусь в листве.Она подходит к умершим, касается - и тоненькими птичками взлетают в радугу души тех (хотя занималась ночь); в ручеек падают ее слезы по ним - распускается искристый цветок на воде; она танцует в ветре - всем навевается тихие, светлые сны..."Возьми мою корону! - шептал я ей взглядом, наблюдая ее игру на словно арфе из тонких ниточек облаков, - Но лишь пошли мне хоть чуть-чуть сна, я тоже боюсь (я, "повелитель страхов", тоже боюсь!)... И нет мне сна теперь... Скажи, отчего?"...Незаметно, тихонько подзываю из дупла своего убежища звездочки, жемчужинки и отправляю ей, рисующей по пушинкам лепестков солнечные лучики, затаив дыхание, смотрю за ними: они приземляются у нее в центре лобика, мягко-мягко, заключаясь в одно, тонкое светило; лучи от него распустились по всему лесу - отродились сломанные мною ветки, вернулись птицы, что тотчас принялись щебетать; наступала музыка, она погружала меня во что-то...Я не знаю, было ли это сном: сквозь него чувствую, как ее рука касается моих ран на лодыжках, руках, порванных немного ушей (все то сделал вид добычи, за которую боролся не только я, но и соратники) - все зажило... Мне стало мягко, тепло, точно я нашел покой, которого так долго искал, и не мог найти...В то же время - его уж не стало - кто эта девушка, как можно мне снова ее встретить, смогу ли я выразить безмерную благодарность за ее поступок? - сотни вопросов мучили меня, пока воображение рисовало манящие картины того, как я снова встречу ее глазами, услышу, точно покорный раб, не смея подойти к ней, буду лишь глазами и мечтами касаться ее лба новыми звездочками, чтобы сделать ее еще прекраснее (мне когда-то было скучно собирать звезды, теперь я соберу их все, не жалея слабых рук и лодыжек, не страшась высоты и падения)...Просыпаюсь - ее нет, все казалось точно сном, с которым нет сил расстаться, куда хочется вернуться всем существом, без которого нет смысла жить... Но как-то надо придумать развлечение, пробую: иду к бывшим товарищам по разбою и хаотичным убийствам - рычат, чуть сами не убили; не страшно, мне и без них хорошо - я "всегда один, и нет мне господина, и не желаю я слуги" (отчего-то мне кажется уж ложью это пророчество о себе)...Маюсь и брожу сам, нападаю на очередную дрожащую мелкую душонку, пробую впиться острыми зубами в нее... - не могу! Все что-то отталкивает, не дает, отвращает; с трепетом пробую вспомнить и... безмолвно отступаю от жертвы - она касалась меня рукой, залечивая раны, как же могу я после этого жадно-животно, как прежде, пожирать ее друзей, ту будущую, неповторимую души восхитительную светлую птичку?..Я монстр после этого, а не просто "леший"! Бегу прочь, стесняясь своих кривых лодыжек и крючковатых зубов, скрывавшихся за миловидной мягкостью больших ушей, которые были и у нее тоже (все, как наяву, вижу и не желаю отпускать от мысленного взора ее глаза, синие и окунающие в сказку ночи, ушки, которые, точно пух будто, от одного касания к ним, щеки, бледные и вырезанные из лунной дымки, шею, блаженством которую будет обнять и забыть от этого, кто и где ты... Да, "низкий, мерзкий", несчастный демон, я потерял рассудок и мечтал о ней, жаждал сделать принцессой своего леса и был готов служить ей, унижаться перед своим законом быть беспощадным привычно и слепым безукоризненно, отворачиваясь от него, ради нее; все это обо мне, о странном, потерянном и запутавшемся в самом себе Галагало!..И вновь вижу ее, надеваю себе лианы на лодыжки с шипами, чтобы не побежать к ней, не причинить ей своей силой очарованности вред: кругом мой мир уходит - последние гнилые марширующие по ночам пни и коряги-уродцы превращаются в эльфов-богомолов, приятно кремовых или розовых, колдовавших игрушки и сласти детям, деньгу скромную бедным и полезные лишения на время богатым; мое уходило и... в то же время оставалось ("в уголке лешего из скорлупки земли выступали грибочки с умилительными и питательными шляпками, ягоды россыпью живого дождика покрывали скучные листья, желуди и орешки радовали малюток-белочек и птичек с жучками, снег и дождь лились одновременно у него в покоях...".Мне было не жаль, я готов и сам еще спросить, чем смогу загладить свои преступления перед ней; только... Кто она, моя греза и... погибель (нечто внутри, глубоко, сладко и отчаянно саднило при невольной мысли о ней и о том, как некая загадка ее коснется ме