"Скажи, что ты хочешь?" - спросил он, волнуясь, готовый сделать королевой, хоть и сам давно не правит королевством, осторожно гладя ее украдкой слабыми, тонкими лапками и вздыхая вновь бессонными ночами в мечтах, что она попросит сделать ее девушкой, он полюбит ее еще больше, еще более прекрасную, как сделает ее своей женой, забудет свое прошлое..."Хочу стать птицей!.. " - шепнула она и, не успел он оглянуться, сама резко оторвала ему четвертую лапку...Долго-долго он пробовал бежать вслед за ней, но на трех лапках это было очень трудно, он упал, уснул..."Как хорошо, что я смог проснуться!.. - с тихой элегией вспомнил принц-паук все, что было, снова встречая луну и снег, - Я еще живу, что за диво!.."...И осторожно зашагал он дальше......Маленькое его тельце с трудом передвигалось, оставляя длинные ниточки росы за собой (странно, но она падала и держалась, переливалась на снегу)…
In the heart of the night...(В сердце ночи) (филлипинский мотив) (вдохновила одноимённая песня Sandra)...Все было привычно и необычно в то же время - в моих покоях перестали тикать глухо диски времен, шелестящие паутинными шестеренками и вечными бликами теней...Цикл чего-то бесконечно незнакомого мне, несмотря на давнее знакомство с ним перестает мерно продолжать ход (я чувствую, он устал это делать).С другой стороны, несомненно - это что-то новое (даже в моем дворце что-то свежее!). Отхожу вглубь и жду, что бы это могло значить?..Спустя несколько минут это "что-то" обозначилось падением чего-то большого и явно живого на перину моего ложа; гулким боем нового витка движения дисков (все опять по-прежнему... Почему же я тогда смущен?).С любопытством принимаю невидимый облик и вытягиваю шею в сторону падения: это... девушка, очевидно, очень не ожидавшая для себя оказаться в мягкой-мягкой перине.Думаю, напряженно и невольно тем самым бужу самые сумрачные очертания моих покоев - зачем мне прислали прямо во дворец живое?Оглядываясь по сторонам, неинтересно украшенных окаменевшими водяными драконами и огненными тиграми, вспоминаю древнее обещание своему создателю: перестать докучать бессмысленными убийствами ради развлечения деревням, на которые набегают то кочевники, то группа разьяренных от голода медведей, дать им свободу...Еще раз смотрю на девушку: тихонько ходит по дворцу, чуть подбирая полы широкой юбки до пят для высоких ступенек, в растерянности чуть изредка теребя завязку от маленького жакета... Мне стоит с ней подружиться?Попробую. И потому стараюсь походить на волшебное творение из сказок, которыми наверняка в детстве усыпляли ее карие глаза и черные волосы, обрамляющие немного бледное круглое личико, незаметно оставляя на каждом углу для нее съедобные яства и украшения, чтобы успокоить.Мои слуги, сердито и смешно насупившись, созваны и рассажены по клеткам (они могли страшным видом, звуками, злостью и даже кровожадностью причинить вред ей, чего я не мог допустить).Сам я тихонько наблюдаю за ней, из припотолочной маленькой комнатки-пагоды, изумляясь и жалея, что никогда в полной мере не могу взять в утешение все радости ее мира, ее народа (там умели петь и играть на разных диковинных штуках, дающих звук; рисовать и значками описывать все, что угодно; играть и ухаживать за животными...).Действительно - огромный, дивный мир, неужто ты меня навсегда прогнал, лишив всего этого? А сколько раз я старательно согревал бабочек душ дыханием и не давал их трогать отвратительной змееподобной страже своей? Сколько раз нехотя посылал черный листик, предвещающий неизлечимую болезнь бедняку, которого все бросили и все обижали и, кажется, только мои чары могут хоть как-то облегчить ему боль? Сколько раз сожалел о свершившейся жестокой битве между кем-нибудь, свершившейся по причине моего одиночества и скуки от него?..Теперь отголосок твой, мир со мной, но надолго ли? Я стал тревожиться этой мыслью, невольно каждый рассвет, в полудреме будто сна вспоминая живую маленькую ее фигурку, резво и несмышлено хватающую ручками капли моего водопада, звонким и приятным голоском напевающей при этом веселые песенки; ведь когда-нибудь она навсегда останется в моем дворце, но уже не будет приносить в него необыкновенную живость своими шагами, не потрогает его цепочек, сотканных из лепестков опавшей сакуры, она... умрет.Конечно, полностью я не дам исчезнуть ни одному живому существу, и она станет белоснежно-тонкой бабочкой, или черным листиком (но это вряд ли, ведь я не замечал за ней ни дурной мысли, ни злого поступка); но... Она однажды перестанет быть такой живой и красивой, с чуть розовым румянцем на по-детски круглых щечках, стройными, утонченными чертами движения, с улыбкой алых губ и с внимательным взглядом, обрамленным пушистыми черными ресницами; она никогда не будет такой, однажды!..Что же мне делать? Моя незамысловатая корона, представленная двумя нетолстыми и не очень длинными рожками, растущих по бокам глаз и близко к ним, вдруг начинает давить на виски; еще ни в отношении ни одного творения мне не было так... горько, страшно осознавать этот факт, обычно не представляющий для меня ничего особенного!Почему я стал таким? Что хотят от меня? Если дружбы с ней, то... теряюсь в ответе: да, она ладит со мной, так ей и не показавшимся на глаза, пока, не отвергает моих даров и угощений, не обижает моих слуг и обитателей дворца; однако...Да что это за дружба, когда я ни словом еще с ней не перемолвился, она старается избегать меня; будто чувствуя, как... уж не могу просто дружбу чувствовать к ней?!..Я более не господин в своем дворце, у меня нет друзей, и не может быть - либо мне покоряются, либо... я сам, я покорен ею (меня тянет видеть, слышать ее, одаривать, защищать... как странно, но я этого не стыжусь - она моя единственная, по-настоящему единственная ниточка с миром, и как бы я хотел быть с ней вечно!).Увы, бесконечность мне... Немного подвластна, а хочет ли этого она? Не знаю... Другая бы была счастлива, что невольно покорила меня, ведь все сокровища и яства битв, все жемчужины от навсегда уснувших рыбок и алмазы от упавших звезд принадлежат мне, мне ведомы самые сильные страхи и слабости людей (я, оказывается, и сам у них в плену), самые сильные безжалостностью и бесстрашные свирепостью воины выполняют мои приказы...Но ощущает ли она тот трепет, который я испытываю от одного ее присутствия? Согласна ли она испытывать его по отношению ко мне? Не знаю... Как я глуп и слаб, беден, ничтожен и безобразен для себя, когда слышу от себя одно это изречение! Чувствую отчаяние, растерянность, в которых остается один выход...Прийти к ней и сказать правду, довериться и открыться, произнести несколько самых дивных слов; что, вероятно, крайне удивились бы люди услышать от меня.Девушка в ответ... Отпрянула к стене и, вскрикнув, стала искать способа навек покинуть мой дворец (без моей воли для нее это не возможно). Я же... сам готов был искать этот способ (но меня удерживал лишь... страх за ее жизнь!).Мой враг по преданиям стал мне ближайшим другом и все силы я положил, чтобы уберечь его: острые обрывы скал я заколдовал в подобные облакам мягкостью очертания, глубокие и ледяные воды озер сделал теплыми и прозрачными, чтобы в них нельзя было утонуть; слуг, все же высвободившихся и пустившихся вдогонку растерзать беглянку, поймал и посадил на еще более суровый замок; свешивающиеся с потолка старые ленточки превратил в каменные, лестницы перестали, по моему повелению, пускать к себе, ножи и сабли - сами втыкались напрочно в камни и никого не смели трогать...Так, она... снова осталась в комнатке с периной ложа, морем яств и подарков от меня, но даже не глядела на них (я знаю, они напоминали ей обо мне, самом жутком, беспощадном повелителе), она... не хотела со мной дружить, принимать мой трепет, не... хотела мне подчиняться......Все было привычно и необычно в то же время - в моих покоях перестали тикать глухо диски времен, шелестящие паутинными шестеренками и вечными бликами теней... Я...С болью в сердце, все еще беспокойно бившемся от лишь вспоминания о ней, мыслью уже почти заставил себя смириться с ее волей и решением, ее выбором; тихонько и с грустью гладя бабочек душ и управляя руками веерами ветров, навевающих сны; как вдруг, чуть занялись сумерки...Она сама приходит ко мне, необычно приветливо и даже ласково заглядывая в глаза, просит прощения за свое поведение, говорит, что будет рада всему, что я сделаю для нее, что у меня чудный замок...Ее ли я слышу? Сомнение закралось мне в грудь, но касанием своей руки к моей она усыпила его (я так верил, хотел, ждал, что она смягчиться ко мне!). Не помня себя от мига счастья, я крепко обнял ее (она не противилась).Тогда я поцеловал ее (в ответ только крепче прижалась ко мне она). Уж не сплю ли я вновь? Нет, я ощущаю ее прикосновения, ласковые слова и клятвы слушаться меня; что за диво? Что-то во мне внутри подсказывало, что веря этому, я обманываю себя, неправильно поступаю, что позволяю ей совершать что-то непростительное... Но не мог совладать с собой и не жаждать еще мгновений блаженства; потому, как в бе