Эти слова грели мне душу и создавали ощущения, что я летаю, рядом с нею, где-то высоко под теплым солнцем или под звездами…Я хотел подарить ей все это, взлететь, несмотря на короткие крылья и огромный, неудобный хвост и сорвать ей лунную розочку, заставить все свои флейты каждую ночь петь ей колыбельную для тихого сна, а днем выращивать для Звездочки самые красивые алмазы к простенькому, но трогательному платью, украшать дворец волшебными деревьями и птицами, сказать ей…Но она все смеялась, беспечно игралась, как-то слишком часто меня просто покормив, погладив и назвав «хорошим». Мне как-то стало тоскливо внутри, наблюдая, что Звездочка оставляет мой грот ради встреч с беззаботно и легкомысленно щебечущими подружками, только требующих у нее и дающих взамен иногда лишь колкие сплетни и обиды.Тогда принцесса, как-то капризно и безразлично требовала «утешить ее, развеселить». А я… снисходительно принимался выдумывать новых волшебных зверей, леса и искрящиеся камни, только чтобы она снова стала веселой и радостно бегала вместе с, кремового цвета, облаками моего грота или… радостно играла, улыбалась и смеялась, была счастливой, пусть и с подружками, меняющихся быстро, как ветер…Он шумит и за луной тихо уводит в звон невидимых колоколов и теней дни, ночи…
Я не могу забыть их, когда дивная Звездочка задумчиво сидела рядом и, глядя на розовую луну грота, рассказывала о своих мечтах, приключениях, планах. Я тихонько лежал и с упоением слушал, все больше радостно сверкая перьями от вестей, как она помирилась с любимой подружкой, как ее приятно удивили подарком родные ко дню рождения и…Внезапно что-то больно полоснуло меня, как тогда, камнями. Но не просто в твердый бок, а в мое, так окрылившееся грезами, хрупкое сердце –принцесса, не глядя на меня, суховато сказала, что завтра ее выдают замуж за «богатого, заморского, хорошего принца». О, вновь это слово, всегда меня усыплявшее и так пронзившее болью!В отчаянии я… принял свой настоящий облик, умоляюще взглянув на Звездочку и прошептав: «Дивная, необыкновенная! Может, хочешь взять от меня на прощание листик?». Никогда не забуду, как она повернула ко мне свое замечтавшееся лицо, шокировано взглянувшим на мои черные полочки и маленькие белые перья в них.Я не мог просто так молчать, ведь видел ее в последний раз.
«Неужто ты, дивная Звездочка, не хочешь сказать своему верному другу:«Спасибо», за все чудеса, что он хранил только для тебя? Или… хотя бы – «Прощай!», ведь твой друг, будет всегда помнить о тебе, ему трудно без этого слова…».«Ах, какой же ты страшный, гадкий на самом деле!... – вдруг закричала принцесса, отшатнувшись от меня и закрыв лицо руками, - А я еще столько дорогого хлеба, столько времени тратила на тебя, обманувший меня злодей!.... Не нужны мне твои синие тени, и видеть тебя не хочу!.... Хорошо, что я выйду замуж за красивого и хорошего, а ты… Уйди, оставь меня!..».Я потихоньку ощущал что-то дрожащее и маленькое, какую-то крохотную капельку, медленно идущую через темные полосы и белые перышки. И мне было стыдно за нее перед Звездочкой – ведь капелька означала мою неясную тоску, а принцесса, дивная, словно волшебный сон… идет в жизнь, полную радостей, любви и теплого солнца.Когда-то оно и светило в моем гроте, но… он забыт принцессой, как будто и не было бесконечных, маленьких жизней моего блаженства от прогулок с нею, ее голоса и взгляда на розовую луну…
Она откинута, брошена, как и маленькая розочка, которую я, удаляясь в холодный мрак теней, бросил на прощание Звездочке – все же я был бесконечно благодарен ей за то, что она подарила крылья моему мирку, и… осталась свободной, видящей все блестящим и красивым, легко, наверное, порхая в свадебном танце с ее избранником.Пусть она будет с ним счастлива, всегда будет жить и радоваться, украшая весь мир одной своей улыбкой. И тогда мои ушедшие белые искорки, роскошного павлиньего хвоста, когда-нибудь прошепчут ей в тихом сне, из невидимой глубины холодной тьмы: «Всегда с тобою!».И на это, скорее, она дивно и безмятежно улыбнется, волшебно, словно водопад из звезд. Они напомнят и мне ее имя, то, что всегда в моем мирке чуда, в моем, сверкающим белым алмазом, сердце…