Limmerian Warrior (навеяно мелодией "Mirazhe" Gatekeeper)
Тихая неслышная поступь льва, что был словно высечен из камня и сверкал глазами, заоблачная арфа Олимпа - все потихоньку стиралось из его памяти (он осторожно слушал приближение сна, которому не будет конца). И даже в этот миг он силился подняться на сломленные лапы, чтобы догнать их...Мелкие-мелкие соратники Морфея со счастливыми улыбками выживших спешили в будущее, где боги уже не смогут остановить их с помощью Лиммерийского Льва, и миллионы их детей будут страдать от их гнета; а ведь когда-то...
Хитрец Морфей боялся Зевса и его могучего брата Аида, и не решался спускать на землю рвавшихся пакостить человечеству воинов - Лень, Удовольствие и Жадность, это были три монстрика, обычно обитавших в медленных водах его реки снов, и очень скучавших там. Жадность - огромная синяя коротконогая собака с длинной густой шерстью с безобразным детским лицом, Удовольствие - змея, цепко сковывающая кольцами из стального тела; и Лень - ...пригожий юноша, веселый и безответственно часто забывавший о своих младших вояках. Бог ночи терпел их шуточки и выходки в реке, где они распугали и погубили всех обитателей; но...Более не мог сносить славу Зевса и его братьев - Аида и Посейдона, создавших с остальными богами славный и подобный им народ - людей: тогда каждый земной мужчина или женщина были честны, трудолюбивы, смелы и радостны, делая этим счастливыми своих небесных создателей.
И редко они возвращались к подушкам и одеялам, к мечтам и фантазиям, что водились в красивой искристой воде реки Морфея, чем убавляли его известность и прибавляли ощущения никому ненужности. Завистно стало ему, и многие века придумывал он таких монстров, которым под силу было б силой обратить народ поклоняться одному ему, чтобы забыли люди остальных олимпийцев и тех, кто их создал.Взял он горсть золота и песок из часов, вдохнул жизнь - получилось Удовольствие, смешал выпавший клык Цербера и волос гордого и ненасытного Минотавра - родилась Жадность; казалось б, не было чудовищ страшнее; но захотелось коварному повелителю сна создать ещё одного, перед которым, так или иначе, никто не смог б устоять. И измельчив тончайшую струну самой нежной лиры с лепестком самой красивой розы, сотворил он Лень.
И вышел последний монстр таким сильным, что стали первые два ему на службу и заколдовались исчезнуть, лишь только когда оно будет сражено.Увидел Зевс, что стали Лень и Жадность с Удовольствием творить с людьми, какими жестокими, глупыми, слабыми и трусливыми, лживыми становились они ради того, чтобы дать себя околдовать прекрасному юноше, злобной собаке и змее. И послал он за подмогой к Посейдону. Наслал морской владыка на врагов электрических скатов и рыб-мечей. Засверкала Лиммерийская земля, на которую напали слуги яростного Морфея, от молний, заполонилась звуками лязгающих мечей; но... Заглянув на поле брани, Громовержец, опечалился - рубились между собой рыбы, и подбадриваемые недобрым Удовольвием; метали искры скаты, срывая все съестное себе ими, обуреваемые Жадностью; а верных дельфинов Пойседона, что были посланы образумить и вернуть оплошавших воинов, усыпил Лень.
Далеко внизу от Олимпа человечество все больше забывало труд, свои интересы, честь и славных богов, что создали их, все больше любили подушки и одеяла, сон и мечты; и радовался Морфей, которому чудилась скорая победа. Но встревоженные боги не желали так скоро сдаваться, Зевс Вседержитель сам повёл войско пегасов и огненных кентавров на неприятеля. И, о ужас! - едва подойдя к Лени, он почувствовал, как красивый и ласковый взгляд юноши точно диктовал ему: "Даже не пытайся, это не возможно, отнимет все твои силы; лучше приляг!". Он хотел было метнуть молнию в юношу, но... Тому стоило лишь чарующе улыбнуться, как рука Зевса ослабела и... Он раздумал нападать, развернув колесницу и поспешив к своему ложу.И только после сна он очнулся и с ужасом осознал - пока он предавался магии Лени, его слуги разбили его войско (кентавры с Удовольствием болтали, точно друзья, обняв его, забыв время, пегасы с Жадностью кушали нектар и амброзию, подносимые ею, и никак не могли насытиться).
А Лиммерия продолжала терять тот светлый и чистый облик, когда-то дарованный ею олимпийцами; люди её теряли даже свое лицо, впитывая в себя убеждения, взгляд и улыбки, да даже самое дыхание, шаги монстров Морфея, убрав с храмов всех богов, кроме него; и ликовал он, как никогда.Но Аид, жалея могущественного брата, с отчаянием переживавшего поражение, придумал выход. "Если люди и звери, полулюди и полузвери околдованы Ленью, Жадностью и Удовольствием, то... Наверняка, тот, кто то зверь, то человек, то словно камень, не подвластен их чарам! - решил он, вырезая стеклом из зеркал душ из камня фигуру льва и зажигая синим пламенем из своей короны ему сердце...