А вот крадется за жемчужною росой тень, приземистая, но широкая и огромная, чуть отдающая духом моря, блестящая и жутко, должен вам признаться, ворчливая: все жаловалась она другим жителям, что ей приходится «клешнями вытягивать из людей страхи и глупые предрассудки», клацая темной пастью и светя в глубокой синеве малюсенькими фосфоритными глазами.
А вот играют две рыбки, что были не-разлей-вода – одна белая, переливающаяся бледными радужными пузырьками; другая черная, отливающая темно-фиолетовыми паутинками водорослей; спеша со всех ног подарить людям разумное сочетание мысли и мечты, сна и веселья, от рвения пачкая не нарочно туманных светлячков сапфировыми капельками.
Неподалеку от них скучающе разливала из, белого золота, большого кувшина необычно сверкающую жидкость цвета одновременно зари и заката, зимы и лета – само Время, зевая и лениво приоткрывая глаза, девушка с белыми волосами, в красивом платье, постоянно мокнувшем от шаловливых потоков, убегающих капризно из кувшина мимо блюдец с нежно-алыми лепестками людского счастья и беды, призрачных листиков их успеха и трудностей, рубиновыми ягодками вдохновения и чувств человека.
А на длинной лестнице из темноты сидел юноша в скромном плаще и цилиндре, сосредоточенно и с азартным удовольствием заглядывая то в маленький стеклянный месяц, что крепко он сжимал в одной руке, где показывались развлечения людей; то в крохотную янтарную звездочку, что спрятана была в другой, которая отражала все, что портило настроение, злило, пугало, огорчало человека.
На огромной кухне суетился зверь с косматой густой шерстью, длинным хвостом с кисточкой, усами и мощными лапами, весь покрытый изумрудной зеленью, что старательно варил в кастрюлях разные лакомства, делающие человека то сонным, то бодрым; в бутылках грел привлекательные звуки, от которых людям то хотелось танцевать и радоваться, то задумываться и даже пускать маленькие капельки; которые скрупулезно маскировались зверем в огромные книжки с прозрачно-двигающимися ослепительными картинками, дивные пестрые привлекательные игрушки, ведущие себя совсем как люди.
Рядом с ним стучало копытами почти химерное существо, с рыбьим хвостом и козлиной мордочкой, переливающееся лунными искорками и порождающее маленькие иголки с нитками; мигом вышивающие дворцы и склады пушек и мушкетов; хранилища книг и места крика и мучительного страха… Существо блеяло разными голосами разные заманчивые слова и устрашающе в то же время царапало копытами туманные половицы, чтобы люди боролись за стук своего самого странного и крепкого чувства – жизнь.
Но оно порою убегало стремительно во тьму, поскольку слышало смелые шаги тихого юноши в черном, с колчаном стрел и непонятными руками, словно тоже выпускающими изредка ножи; ими поражались болезни, неприятности, небезопасные затеи людей; что так часто пугались кнута, заткнутого за пояс робкого юноши с колчаном, не понимая его преданного и самоотверженного желания защищать их.
Иногда вы услышите приближающиеся шаги рыжеволосой девушки с неясной железной конструкцией на голове, похожей на рога.Она постоянно кривляется и обзывается, ей не жалко было никогда сломать ветку и дернуть по-хулиганскому безобидно спящего кота за хвост. Бодро скачущая девушка с огнем волос и металлическими рогами с наслаждением стреляла из рогатки, быть может, и по вашим головам, тем самым вызывая у вас желание по утру кого-нибудь обидеть или незаметно кому-либо сделать плохое.Что могу вам в этом случае посоветовать?
Старайтесь не верить ласковой улыбке этой девушки и больше присматриваться к трудяге с закрученными в круг, массивными рожками, глазами, почти скрытыми за темной, вьющейся густо шерстью, светящимися малиновым светом. Ведь этот трудяга научит вас прощать, терпеть, отвлекать зуд синяков, оставленных рогаткой девушки, какими-нибудь полезными, хорошими делами, теплым общением с близкими, хобби, размышлениями.
А вот смеются и беспечно танцуют две девушки, похожие скорее на осколки одного зеркала, игриво размахивая одинаковыми рукавами и сияя неотличимыми улыбками. Эти девушки раскрашивают мир в день и ночь, черное и белое, фейерверк и шелест смиренной работы, иероглифы и легкое дуновение перышка, уходящее и накатывающее дуновение искристых волн, гул леса и ветра.