И когда она выстрелила из рогатки в пылающий камин, из которого словно неслись методичные позвякивания и стук кувалд, из камина выбежал огненный конь, растаявший в планету, будто раскаленную от огня и звезд, блестящих железом; будящий в людях решительность и напористость.
Она осторожно стерла пальчиком пыль со статуи, облаченной в темно-грязную тунику, статуя растворилась планетой с тенями, огромным скрежетом и гулом приближающихся масок и полупрозрачных паутин, тех самых, которые люди боялись, избегали встречи и даже мысли о них.
Даже тогда, когда девушка с огнем волос искала глазами выход из замка (ее звали товарищи и отчетливо доносились ищущий топот их шагов), волшебство не желало прекращаться: от того, что она пробовала запертые двери, возникла вдруг планета, радужно-грязных расцветок с веселым уханьем совы с умильно-озорным взглядом, крылышки которой словно приклеились к планете, отправляющей людям маленьких крылатых малышей с записными книжками и карандашами, что молниеносно записывали идеи и мысли, изредка обращающиеся в карусель цветного хаоса и зеленый зловещий шелест…
Девушка с металлическими рогами вздрогнула от него, словно как выпросившего все планеты закружиться в вышине и улететь в неведомую, легчайшую даль.Она, как тогда показалось, разразилась громогласно и нежданно, недовольными вскриками девушек в одинаковых платьях и с одинаково рассерженно покривившимися личиками:
- А, вот она! Мы ее ищем, зовем, с ног сбиваемся, чтобы разыскать, только и думая, в какую беду она попала и как ее освободить из ловушки; а она… А она тайком пробралась в замок синевы! Сама захотела быть единственным другом людей! Ну нет, мы этого так не оставим!
- Тихо-тихо, не кричите на нее! – любезно чуть повысил, нехотя, голос трудяга с кудрявой темной шерстью, - Осуждать, так все вместе!... Я, знаешь ли, тоже считаю, что ты не особо хорошо поступила… Извинись, пожалуйста, и… больше так никогда не пугай меня!
- А я даже не буду слушать ее извинения за все, что она сделала!.. – обиженно и гадливо встопорщив усы, возразил зверь, обеими лапами поглаживая чуть не разорванную пасть. – Выгнать ее к людям, раз она так к ним хочет!...
- Правильно! –поддержала его огромная расплющенная тень, играя клешнями, - Столько работы мне прибавилось, я только думал передохнуть и… вот опять человека от страхов избавлять!
- Ну, ничего,ничего! – милостиво захлестали по невидимой воде хвостами рыбки, с интересом ощущая аромат невиданных книг и красок, - Нам давно следовало приниматься каждому за свое дело… Простите ее!
- Ну вас! –вместо стыдливых извинений, вынужденно-радостно, грубо отрезала девушка с огнем волос, - Я все равно пойду к людям, вы меня не остановите!
Она грубо оттолкнула девушку с кувшином из белого золота, что, пошатываясь, спокойно разливала жидкость Времени. Но и саму ее изо всех сил будто хлыстом ударило насекомое из огненно-золотой прически девицы, гадко улыбающейся ей, с трудом встающей с плит синевы.
- На, получай, копытная жвачная! – завизжала она, выхватив торопливо-осторожно у беловолосой девушки кувшин и изо всех сил запустила им в, от страха не имеющую силы бежать, девушку с металлическими рогами.
Как только Время коснулось своими, разбившимися вспять, каплями ее рыжих волос, девушка жалобно-испуганно забрыкалась на месте, завыла истошным мычанием и превратилась в Тельца, наивно-умоляюще, еще шагавшим к, гордостно хохочущей девице с насекомым в укладке волос, а после извиняюще-тоскливо поглядевшего на, оторопело замерших товарищей; и ускакавшего в замок синевы, потихоньку разливающимся глубоким пронзительно-синим туманом.
- Ведьма! – разразились пронзительным писком девушки с, неотличимо сверкнувшими яростью, лицами и кинулись на девицу с огненно-золотым насекомым на голове, - Ты лишила нас нашей лучшей, самой любимой подруги! Прочь от нас, предательница!!!
С этими словами они, нервно смеющиеся от черных листиков, щекочущих их изнутри, настигли девицу, заломили ей руки и, зачерпнув крохотную лужицу стремительно, будто ускользающего от молний грязно-пурпурного безумия, Времени, лихорадочно вылили ей на, истошно зарычавшее, насекомое.Оно поспешно отделилось после этого от, ставшей незримой, хозяйки и, стало на тропу темных облаков синевы, неприветливым жалом напоминая, что является страшным и опасным Скорпионом.
- Вы опять за свое?! – жалобно простонал трудяга с рожками, скрученными в круг, гоняясь за, вбешенном плясе, носящихся по дворцу синевы, девушками, - Остыньте! – и он, с большой неохотой вылил на них стремительный ручеек Времени.