Так ступил на землю Лиммерийскую титан, что по своей воле мог обращаться в красивого, точно каменного льва, являясь на самом деле очень высоким и приятным каменно-бледным юношей, с причудливым шлемом, чуть закрывающим лишь лоб и уши и щеки, с падающими на плечи темно-синими волосами и серыми, чуть отливающим синим огнём, глазами; был он немой человеком и грозно рычащий зверем; добрым нравом и преданным сердцем.Воин Аида ступил напротив трёх монстров Морфея и долго бился с ними мечом и когтями, но сила Удовольствия и Жадности не ослабевала, только искали они внутри судорожно Максимилиана (так его звали) какое-то секретное место, чем можно было б увлечь и пленить его; но тщетно: титан не страдал ни скукой, ни забавами, не ослепляла его ни гордость, ни знания; скромно и просто служил Максимилиан Аиду и его братьям, охраняя начало реки Стикс, до того, как владыка Тартара, наконец, все взвесив, призвал его к защите Лиммерии.
Все люди наблюдали битву, зная, что новый воин послан богами и, уж теперь, наверное, победит, ведь знали они, что неподвластно было и Зевсу то, чем повелевал Аид, значит, его воитель самый могучий; и смотрели они, содрогаясь на битву чудищ и титана. Не говорил ни слова Лиммерийский лев, но делом он доказывал свою храбрость и твердость, изнемогал он от порезов и усталости, но не выпускал меча и не убирал когтей и клыков.Понял Максимилиан, что от Лени вся сила у остальных врагов, что, победив его, можно остановить произвол Морфея; обернулся он человеком и вызвал на бой его один-на-один. Юноша вышел и, как всегда уверенный в своем зло-неотразимом обаянии, стал заговаривать с ним ласково, строя глазки и улыбаясь приятно-приятно. Твёрд был защитник Стикс, стоял, точно камень, отвечая только взглядом, жестами и твёрдым шагом, вынимая меч и все надвигаясь на Лень.
Испугался противник, стало его, подобное Эроту, лицо словно криво и жутко вырезанное циклопом, заскрежетал его голос страшно, выпустив когти: "Бросай все, ты не сможешь! Иди спать! Поклонись Морфею!". И бровью не повёл титан, взяв его, как щенка, за шкирку и подняв высоко в воздух, приготовившись убить.Удовольствие и Жадность, как и их главарь, с каждой минутой таяли от руки Грозного воина Аида, и осознавали, что если они не найдут слабость у Лиммерийского льва, пропадут они навсегда, ведь уничтожит их, разгневанный победой олимпийцев, создатель.Стал Лень молить о пощаде, но не слушал его грозный слуга Олимпа. Тогда задумал злой монстр погубить титана; и, быстро вдруг сообразив, как это совершить, подал знак Удовольствию ткнуть в первую попавшуюся красивую девушку, чтобы тот, всегда одинокий и втайне давно тосковавший по любви, отвлёкся и влюбился."Смотри, каким героем ты будешь в её глазах, если пощадишь меня!" - снова приветливым голоском произнёс монстрик Морфея, следуя рукой за их указанием - показывали они на одну девушку - красавицу Персефону.
Была она тиха и добра, в тёмном закрытом платье с капюшоном и шарфом, с чермными красивыми глазами и волосами, бледная и задумчивая, она вмиг покорила сердце Лиммерийского льва и он, поразмыслив над словами Лени, не отрывая от неё взгляда, помиловал его, обернувшись зверем и неслышно крадясь за ней.Персефона прилегла опочить на берегу реки Стикс, устав от своих дел; и долго смотрел на неё юноша, чувствуя, как все сильнее и сильнее хочет поцеловать её. Не выдержав, наклонился он и коснулся бледно-розовых губ; совсем не заметив Аида, неожиданно вернувшегося с Олимпа.Каково же было разочарование и боль владыки подземного мира, когда он понял, что самый сильный и преданный воин имеет слабость, и весьма непростительную - он посмел коснуться его жены. Разгневался брат Зевса и поспешил к нему - выплакать своё горе и просить отмщения.Быстро придумал Громовержец кару Лиммерийскому льву, за то, что он ослушался повелителя и повелся на уговоры Лени и его приспешников.
Он велел внушить богам всем жителям тех земель страх и ненависть к, сосланному к ним, юноше, а самого заставить быть яростным и безумным.Несчастный титан сам не понимал, отчего он бросался на тех, кого недавно так рьяно защищал, по-прежнему не в силах сказать ни слова в свою защиту человеком и лишь устрашающее рыча зверем. Прошли так многие века, пока не пришёл в те земли Геракл.Он был наслышан о Лиммерийском Льве и велено ему было убить его, чтобы стать богом; гордый и сильный, он напал на титана и задушил его.В последний миг той битвы… юноша не сразу ощутил острую боль в сердце от поломанных лап, от потери всех, кто верил ему, от воспоминаний о Персефоне... Тихая неслышная поступь льва, что был словно высечен из камня и сверкал глазами, заоблачная арфа Олимпа - все потихоньку стиралось из его памяти…