Может, из-за этого она так яростно прогоняет меня в мой, один-одинешенький, цикл? Потому она чуть ли не зацарапается коготками лесного кота и пищит, как заяц перед поркой? Нет, это еще и чередуется совсем уж кошмарным явлением ее природы – как только Королева Цветов видит, что ее временному правлению остаются считанные дни, она начинает… подлизываться всеми силами, очень даже липкими и противными мне! Вот и сейчас, запушив лисьей манерой, больновато ударявшие минуту назад, кулачки; она принимается с унижающе-льстивой походочкой скулить у впадины, тыкаться мне чуть не в лицо напудренным носиком, кукольными губками и глупо строить искусственно хлопающие глазки.И снова я убегаю от нее, просто в никуда, скитаться. Кажется, я слышу ее жалобное эхо вернуться, поскольку ей уже «самой тяжело усмирять песнями и танцами цветов скучающих людей»?
А я не вижу смысла возвращаться, чтобы помогать ей – люди скучают от труда еще быстрее, чем от праздника; от работы они еще быстрее готовы отказаться, чем от гуляния.Так выходит, я живу и работаю зря? Напрасно встаю с, истошно орущими, петухами; наспех одеваюсь и с утомительной скоростью верного коня-ветра, бегу рассеивать зерна на полях, грибы в лесах, шишки на деревьях… С ног сбиваюсь, чтобы люди отвлеклись хоть в мое время от черно-постоянного веселья и скуки и заглянули под пенек, наклонились и приоткрыли ковер листьев – ведь их ждут мои щедрые подарки! А им все равно, пусто, что я есть, что меня еще нет, просто принимают, не благодарно почти причем, мою смену с Королевой Цветов! Вот вновь ее эхо, как же не хочется даже смотреть во вспоминания о ней – курносой, фарфоровой хохотушке, совершенно меня не ценящей и играющейся мною!
А я лучше пойду со своими верными друзьями – листиками, деревьями, по свету – в мире еще столько мест, куда я не успел прийти, где меня пусть и немного, но знают и ждут!.. Минуя горы и пустыни, в которых – (что, за чушь?) я не должен появляться и работать – не видно дороги; проплывая реки и озера, любуясь дивными, молчаливыми и совсем неприхотливыми их жителями; чувствуя себя своим среди вольных, отважных и крылатых путешественников, восседая на верном, неуставающем коне – ветре, я иду к новым краям!.. И вижу край совершенно дивный – в нем белый-белый пух, холодный на ощупь; бусинки дивных украшений, сотканных из чего-то белого и неимоверно холодного; голубо-белые зеркала… Все дышало таким холодом, что мой, теплейший по сравнению со здешним, ветер робко юркнул ко мне за пазуху.
Я оглянулся: листики играли с удивительными животными – средним между собаками, рыбами, птицами и оленями; имеющими пушистые добрые усы и миролюбивые клыки! Признаться, немного побаивался их и не решался подойти погладить, хотя эти дивные существа тянулись ко мне веселой улыбкой и любопытными глазками.
И я, зажмурив глаза, все-таки решился протянуть руку, как услышал: «Не бойтесь, он не укусит! Вы кто, что привело вас на Север?»
Я поднял глаза и увидел создание, совершенно простое и незаметное, почти сливающееся, в скромном светлом костюме и кепке, с белым пухом; но… говорю – оно красивее напыщенной Королевы, гораздо красивее и теплее, несмотря на царящий холод.Пока я пытался извлечь из лесов голос, наблюдая за ним, оно тихо и с интересом глянуло в сторону листьев, не решающихся к нему подойти.
«Какие дивные творения природы! – с доброй усмешкой сказало прекрасное творение в костюме и погладило мои листья. – У меня, наверное, есть их братья - снежинки!... Пусть поиграют вместе, им же, небось, скучно друг без друга!..»
С таким решением оно мягко позвало рой тех кристально-белых украшений, что уныло кружился в воздухе. Листья, обрадованные новыми друзьями, с охотой принялись кружиться вместе с ними. А я все искал эхо своего голоса, предательски смутившегося при виде создания в костюме, добросердечно кормящегося животных с усами и клыками.
И нашелся же, глупый отголосок: «Кто ты? Как ты на Севере оказалась?».
Вот ничего же нельзя банальнее этого было спросить! Я уже корил себя за все на свете и вздыхал от того, что, так понравившееся мне своею простотою и живым оптимизмом, творение Севера засмеется надо мною или прогонит. А уши отказывались верить в следующие слова, произнесенные им:
« Я – хозяйка Снежного ветра! Куда ты держишь путь – возьми меня с собою, верю, снег мой нужен где-то вне Севера!»