Тогда Бабицкий нажал следующую кнопку. Снова грохот взрыва оглушил его. Фимка почувствовал, как задрожал каменный пол, на котором он лежал. И одновременно он услышал, как мимо потайной двери, грохоча сапогами, сбегали вниз по лестнице дозорные солдаты — часовые.
В мозгу Фимки мелькнула мысль о том, что дряхлая колокольня может обвалиться, и он не успеет включить все провода. Эта мысль привела его в бешенство.
Не отдавая себе отчета, Фимка вдавил одну за другой все кнопки на доске. Невообразимый грохот нескольких одновременно взорвавшихся фугасов уже не дошел до сознания Фимки. Пол задрожал сильнее, что-то ударило в голову.
В последнем проблеске сознания Фимка почувствовал, что пол куда-то проваливается, а сам он летит вниз.
Потом все смешалось.
Контратака красных, начатая при звуках первого взрыва, не встретила сопротивления. Части бегом пробирались к "Дубкам" откуда доносился гул разрушения: очередные взрывы.
Красноармейцы наступали с винтовками наперевес, не имея перед собой противника, прямо к огням горевших строений "Дубков". Все горело. Выстроившиеся накануне в строгом порядке броневики, трехдюймовки, обоз — смешались.
Но командир полка смотрел не на орудия, не на броневики. Он широко раскрытыми глазами смотрел туда, где раньше стояла колокольня и где теперь вместо нее торчали безобразные развалины.
Где-то вдали, в южной стороне слышались выстрелы; вокруг красноармейцы боролись с огнем, не подпуская его к броневикам, беспомощно лежащим на боку. А командир полка все смотрел на развалины старой колокольни, похоронившей под собой рыжую вихрастую голову комиссара Фимки Бабицкого.
"Дубки" остались в наших руках — и от них, от места памятника Фимки Бабицкого, началось юго-восточное наступление Красной армии, решившее судьбу этого участка фронта.
Журнал "Октябрские всходы", № 3 за 1928 г.
Иллюстрация А. Гороховцева.