Я жалею, что на этот раз не взял с собою в поездку магнитофон для записи голосов животных. Сейчас бы он пригодился на этом звучащем кургане.
Покидаю звучащий курган, иду к другому. С него тоже снимается стая скворцов и перелетает к оставленному мною кургану. Заботливые родители основательно нагрузились едой, кобылки торчат в клювах птиц целыми пачками.
Из-под камней второго кургана тоже раздается хор великовозрастных птенцов.
Вскоре скворцы привыкают ко мне, почти перестают обращать на меня внимание, и мне удается их сфотографировать.
Третий и четвертый курганы расположены цепочкой за вторым и тоже заняты колонией птиц. Интересные птицы! Наверное, они испокон веков приспособились воспитывать свое потомство в каменных курганах, благо их в Центральном Казахстане много.
Среди зарослей таволги, окружающей курганы, я нахожу несколько муравейников степного рыжего муравья. Здесь, в открытой степи, он нашел приют и защиту от жаркого солнца.
Давно умерли и похоронены те, ради кого возведены эти погребальные сооружения. Их строительство потребовало немалого труда: камни приходилось возить не с близкого расстояния, с окружающих равнину гор. И курганы — обитель мертвых — дали место для поселения колонии розовых скворцов и нескольким семьям муравьев, да и кустарникам тоже.
В ста пятидесяти километрах от Алма-Аты строители ведут большой канал от реки Или на рисовые поля. Частично он проходит в скальном грунте, и взрывами камни выброшены наружу. Их грузят на большие машины-самосвалы, отвозят в сторону. Постепенно образуется большая груда из камней — настоящая гора. Эту гору вскоре облюбовали розовые скворцы, нашли себе убежище для гнезд. Чем плохо, когда среди камней масса полостей, в которых можно устроить гнездышко. Розовые скворцы — своеобразные птицы. Они живут большими неразлучными стаями, вместе кочуют, летают за кормом, селятся, строят гнезда, выводят птенцов.
В этом году в жизни розовых скворцов произошло необычное событие. Все лето трудились бедные птицы, разыскивая добычу для своих горластых деток. Те росли, покрывались перышками. А потом будто кто-то подменил заботливых родителей. Стая исчезла, оставив птенцов на голодную смерть. Вскоре в колонии не стало слышно писка скворчат, тишина наступила в завалах камней.
Чем объяснить неожиданный поступок птиц? Может быть, в колонии появилась заразная болезнь и, наученные опытом предков, повинуясь инстинкту, птицы бросили обреченное на гибель потомство. Но скорей всего для прокормления оравы птенцов не стало хватать пищи. Где ее найти в сухой и изнуренной засухой пустыне! Год выдался тяжелый, засушливый.
Егерь тасмурунского охотохозяйства все объяснил по-своему.
— Будет еще, — сказал он. — В такой засушливый год в пустыне, и не один, а несколько подряд, птица угадала, сообразила, не надо давать потомства. Самим дай бог кое-как перебиться, выжить и не помереть от голода. Вот так!
Может быть, из-за недостатка насекомых — исконной пищи — розовые скворцы переходят вынужденно на диету вегетарианцев, не полностью, конечно, а частично. Как-то в пустыне, едва заглушил мотор машины, я услышал щебет птиц — очень знакомый, но сразу не вспомнилось, кому он принадлежит. Пришлось выбраться из машины, узнать, в чем дело.
В маленьком тугайчике среди обширной пустыни, расположенной вокруг ключика, зеленой полоской теснились серебристый лох, тамариск да барбарис, сейчас, в августе, разукрашенный красными плодами.
Щебет доносился с другого конца зеленой полоски. Осторожно раздвигая ветви деревьев, я пошел в его направлении. Загадка вскоре легко открылась, и мне показалось странным, что я не смог сразу же вспомнить, кому принадлежат голоса птиц. На деревьях лоха сидела стайка розовых скворцов. Птицы объедали плоды этого дерева.
Не знал я об этой гастрономической привязанности розовых скворцов. Сочные ягоды и плоды вишни, черешни, винограда — излюбленная добавка к рациону питания этих заядлых истребителей кобылок, кузнечиков и других массовых насекомых. А тут сухие, очень терпкие, с тонкой оболочкой и малосъедобные плоды лоха!