Как уже было сказано, скворцы — насекомоядные птицы, хотя иногда они пробавляются спелыми плодами, ягодами. Но вот однажды я был свидетелем необычной скворечьей трапезы.
Прервав долгий и утомительный путь и собираясь готовить обед, мы съехали с асфальтового шоссе к небольшой речке. С ее берега со своеобразным гортанным криком снялись потревоженные утки-атайки. Над водой летали сверкающие изящным оперением щурки, проносились озабоченные скворцы. Здесь в обрывистых берегах птицы устроили свои гнезда.
К маленькой протоке подлетает скворец, садится на бережок, склонив голову набок, смотрит на воду и вдруг бросается в реку, едва окунувшись, выскакивает обратно. Бросок оказался не случайным и удачным, в клюве птицы затрепетала маленькая рыбка.
Я поражен! Ну чем не заправский зимородок! Уж не видел ли он, как охотится этот рыболов, и не решил ли ему подражать? Не расставаясь с добычей, скворец пробегает несколько шагов по бережку, поднимается в воздух, трепещет над водой. Он, видимо, не прочь снова нырнуть за другой рыбкой. Но что делать с той, которая во рту, она не кузнечик, не кобылка или медведка, которых можно захватить сразу несколько. Птица снова садится на бережок, как будто раздумывает, потом улетает к обрыву и исчезает в одной из норок.
Никогда я не слышал, что скворец может стать рыболовом. Сейчас в пустыне мало насекомых. Научились же скворцы в городе добывать себе пропитание в мусорных ящиках. Почему бы здесь не заняться рыбной ловлей!..
Наступает осень, и скворцы покидают родную сторону. По сухой и желтой пустыне ветер гонит перекати-поле, и мы, подумывая о предстоящем ночлеге, сворачиваем к горам, рассчитывая найти там уютное место для бивака.
Едва мы остановились в ущелье, как над головой что-то сильно зашумело. Собака вздрогнула и помчалась за холмы. Но никто не заметил, что случилось.
Солнце опустилось за горы, в ущелье легла глубокая тень, и только скалистые вершины долго краснели от потухавшей зорьки.
Рано утром тот же резкий и непродолжительный шум снова раздался над биваком. А потом еще и еще. На этот раз я узнал, в чем дело: над ущельем будто по заранее проложенному маршруту, без единого крика, деловито и поспешно пролетали небольшие стайки скворцов. Они держали путь строго на юг, очевидно, покидая свою родную северную сторону.
Быть может, это одна и та же стайка совершала забавный и непонятный круговой полет над горами? Но стайки были разными по количеству ее участников, и малыми, и большими.
Долго, почти до полудня летели скворцы, около двадцати стаек промчалось над ущельем.
К вечеру захмурило небо, поползли темные тучи, потянуло сыростью, холодом. Ночью несколько раз принимался накрапывать дождик. Утро было неприветливое, серое. Мы быстро собрались и поехали вниз, к реке Или. Несколько стаек скворцов обогнало нас, несколько других пересекло дорогу: они летели из других ущелий. Вскоре по радио мы услышали, что на севере Казахстана похолодало, пошли дожди со снегом.
Не зря скворцы так дружно отправились в дальнее путешествие!
За зиму промерз сад дачного участка, вся жизнь в нем затаилась почечками, семенами, росточками, яичками, личинками и куколками насекомых. Лишь по вечерам появляются извечные спутники человека — воробьи и, завидев меня, напуганные, шарахаются в стороны. Отвыкли за зиму! Рано утром они улетают в сторону города и там промышляют на помойках.
Воробьи — двух видов, полевые и домовые. Оба вида живут бок о бок, вместе, селятся под крышами дачных домиков, не обращая внимания друг на друга и не враждуя между собой. Полевой воробей ярче, красивее, с шоколадно-коричневой шапочкой, белым ошейником и черным горлом. У самочек черное горло и белый ошейник меньше, окраска не столь ярка. Домовой воробей окрашен скромнее полевого. У самца шапочка менее нарядна, белого ошейника нет, на горле не черное пятно, а всего лишь полосочка. Самочка же совсем серенькая, с охристой или беловатой полоской над каждым глазом.
За зиму наша стайка воробьев уменьшилась. Я не обмолвился и «нашей стайкой» назвал не случайно. Всю зиму в нашем домике ночевали эти шумные и деятельные птицы. Наверное, часть из них погибла, другие остались в городе или расселились по другим местам. Среди серой братии полевых воробьишек появились совсем черные, вымазанные сажей и прокопченные дымным воздухом горожане. Наверное, каждый год воробьи-горожане уходят жить в поле, поселяются на дачах. Мы, люди, тоже скрываемся из города.