Василёк, с бьющимся сердцем, подскакал к знакомым воротам. Легко соскочила с коня, крикнул: «Мама, я дома!» Настя вышла на крыльцо, да и обомлела. Василек вытянулся, возмужал, но улыбка была все так же весела и беззаботна. Он подбежал к матери, обнял, поцеловал в щеку. Поздоровался с отцом. Во время ужина понял, что что-то не ладно в доме. Мать осунулась, под глазами легли тени. Отец был пьян, чего раньше с ним не случалось. Но Василёк старался сделать вид, что не замечает, рассказывал про жизнь у князя, про войну. Мать смотрела на него с гордостью, любовалась им. Отец сидел накуксившись, и чёрные глазки его на Василька не смотрели. Ночью, Василёк проснулся, встал выпить воды. Из-за двери родителей доносились крики и ругательства отца. Он невольно подошёл, прислушался. Отец, как видно, все как-то сообразил, орал на мать, называл ее девкой гулящей, кукушкой. Голоса матери он не слышал. Вдруг раздался звук удара. Василек больше не думал, выбил дверь плечом, ворвался в комнату. Отец бил мать ремнём, а она молчала, стиснув зубы. Увидев Василька, подняла руку, будто остановить его хотела. Но Василёк оттолкнул отца, сказал жестко:
- Ещё раз тронешь ее, убью.
- Ах ты, ублюдок холопий! - закричал тот, - на кого руку поднял! - но опустил ремень, съёжился. Василёк взял мать за руку, вывел из комнаты.
Они сидели у стола, и он держал её руки в своих. «Мама, -сказал Василёк, - тебе нельзя здесь больше оставаться. Поезжай со мной, Кирилл согласится, да и князь тебя примет». Настя посмотрела сыну в глаза, молча кивнула. На следующее утро, в чем была, вышла из дома. Муж, почуяв не ладное, выскочил за ней. К воротам подскакали друзья Василька, крикнули: «Эй, Васька, Шибанов, что возишься, выступать пора!». Василёк вскочил в седло, наклонился, ловко подхватил мать сильными руками, посадил за собой. Услышал крик ее мужа: «Жена ты моя, запрещаю тебе!». Настя только крепче обняла сына, и он погнал коня.
Кирилл смотрел на Василька с неодобрением.
-Ты что, меня не спросив, мать в отряд привёз!
- Времени спрашивать не было, убил бы он ее, да и князь не откажет! - защищался парень.
Кирилл сдался.
- Раз уж забрал, что теперь делать.
Анастасия старалась не быть обузой. Она не требовала для себя никаких поблажек, без жалоб переносила долгие дневные переходы. На привале помогала готовить ужин. Как-то к ней подсел Кирилл, завёл разговор о прошлом, как с князем из Юрьева бежал. Вдруг вспомнил:
- Васька Шибанов-то нам про тебя говорил.
Настя встрепенулась:
- А что говорил?
- Он сказал, что у него в Юрьеве такая баба осталась, что нам и не снилось. А когда Гаврила, царство ему небесное, посмеялся, что такая холопа беглого ждать не будет, с ножом на него полез. Еле растащил я их. Никогда Василия таким не видел, спокойный мужик был. А потом его князь в Москву и послал.
Василёк стоял и смотрел на мать и Кирилла. Показалось ему, что что-то промелькнуло между ними. Он улыбнулся про себя. Если его матери приглянулся Кирилл, то он не против, пусть будет счастлива.
Настя, впервые за много лет, ощущала себя свободной. Шестнадцать лет Настя ложилась в постель, ночь за ночью, с человеком, которого не любила, и не уважала. Содрогалась от отвращения от его поцелуев. Холодела, когда его руки обшаривали её тело. Не надеялась на освобождение. Терпела все ради сына, чтоб вырос при отце, чтоб позора на себе не чувствовал. Лежала, звала к себе образ того, другого. Иногда видела Василия во сне, он обнимал ее сильными руками, целовал горячо, страстно, самозабвенно. Она приникала к его груди, расслаблялась, отдавалась его ласкам, шептала ему слова любви, всё, что при жизни, то ли от гордости, то ли от смущения, не сказала. Просыпалась с недолгим чувством легкости и удовлетворения. Опять окуналась в постылую жизнь.
А теперь ей не надо было ни от кого таиться, не надо было притворяться. Её сын решил, что возьмёт фамилию своего настоящего отца, все его звали Василием Шибановым. Князь ему, на всякий случай, вольную выправил. Все знали, кто был его отец, и про неё все знали. Она и не представляла, насколько устала за долгие годы замужества. Что-то пробудилось в ней, что она думала давно умерло. Ей захотелось почувствовать хоть что-то, забыть свою тоску, потерять контроль. Она подняла голову, и посмотрела в глаза Кириллу. Тот запнулся, забыл о чем говорил. И как он не замечал все эти дни, какие глаза у неё зелёные? Какая нежная кожа, какие желанные губы? Кирилл принял ее немое приглашение, поднялся, подал ей руку. Она спокойно пошла за ним, но тайком думала, а понравлюсь ли я ему, ведь не молоденькая уже. В его палатке, они набросились друг на друга. Настя приняла его, как иссушенная земля дождь. Не было ни прошлого, ни будущего, только бешеное желание. Когда Кирилл пришёл в себя, её уже не было. И день прошёл как обычно. А когда наступил вечер, Кирилл уже не мог дождаться её. Она лежала в его объятьях, нежно гладила его волосы.