Куратор беспомощно развел руками.
— Понятия не имею. Полиция тоже не знает. Это какая-то очень странная история. Как будто вор проник через стены, как будто он был духом, привидением, фантомом…
— Фантом. Фантомас… — прошептал за спиной господин Робину.
— Часовня открыта только в течение нескольких часов, когда замок посещают туристы, — пояснил куратор. — Но тогда охранник не спускает с нее глаз. Вы можете его увидеть.
Действительно, в часовне на стульчике сидел охранник, вооруженный пистолетом, который висел у него на поясе, как у ковбоя из вестерна…
— Когда проходит время посещения, опускается железная решетка. Через окна попасть в часовню невозможно, они слишком высоко расположены. И даже если бы вор хотел войти через окно, у нас там и фотоэлементы, которые работают без нареканий и вызывают тревогу по всему замку.
— Получили ли вы письмо с требованием выкупа? — спросил я.
— Да. Какой-то Фантомас угрожал, что если не получит выкуп в размере тридцати тысяч франков, до истечения месяца, то украдет картину, а на ее место повесит копию. Конечно, я вызвал местную полицию, но она решила, что письмо написано сумасшедшим, потому что украсть картину невозможно. И представьте себе, прошел месяц и какой-то большой знаток творчества Караваджо, посещая однажды часовню, спросил меня, висит ли здесь копия, или оригинал. "Оригинал" ответил я с негодованием. Но он с сомнением покачал головой и сообщил мне, что недавно слышал, что в Аргентине какой-то богач купил тайно оригинал Святого Матфея кисти Караваджо. Разумеется, я немедленно поднял тревогу. Мы передали картину в Лувр и представьте себе мой ужас, мое отчаяние и боль, — картина, которая висела у нас, оказалась блестяще выполненной подделкой. Оригинал исчез. Думаю, не нужно добавлять, что полиции не удалось поймать вора, а след, который вел в Аргентину, ничего не дал.
Так, значит, и здесь все произошло так же, как и в Амбуаз и Замке Шести Дам.
В задумчивости мы покинули часовню замка.
Вдруг я встал как вкопанный. Изумление также появилось на лицах Ивонны и Роберта.
Через двор крепости со стороны главных ворот к нам ехал человек на инвалидной коляске, толкаемой двумя мужчинами. Одним из них был известный уже нам головорез из Орлиного Гнезда, в кожаной кепке на голове, красным шарфиком на шее, с тростью в руке.
Мадам Эвелина воскликнула громко:
— Caramba, porca miseria, пусть меня переедет велосипед Ивонны, если это не вы, Пьер Маршан!
И пошла на встречу господину в инвалидной коляске.
Это был красивый еще мужчина, лет около сорока, с правильными чертами гладко выбритого лица, светлыми, прилизанными волосами и острым, проницательным взглядом. Он был одет в костюм из превосходной шерсти, белую рубашку и галстук с зажимом украшенным великолепной жемчужиной.
Его инвалидную коляску, кроме головореза в кепке толкал ужасный толстяк с лысым черепом и спортивного телосложения. Жир, которым обросло его тело, заставлял спортсмена потеть и задыхаться.
Пьер Маршан — владелец Орлиного Гнезда — поцеловал руку мадам Эвелине.
— Амбуаз я посещаю очень часто, мадам, — сказал Маршан тете Эвелине. — Как вы знаете, я купил Орлиное Гнездо, ибо я люблю старые, мрачные, крепкие здания. Замок Амбуаз еще более мрачный и солидно построен. Жаль, что я не могу его купить. В последнее время моим хобби стала история здешних замков. Что еще остается инвалиду, который удалился от дел? Пустоту в моей жизни заполняет погружение в прошлое. Разве не захватывающей фигурой был, например, тот Фульк Нерра, который когда-то владел этим замком?
— Этот грабитель? Насильник? Тот, который погиб под плетями? — сказала тетя Эвелина. — Что касается меня, то я предпочитаю Доброго Герцога Рене.
— Рене? Нет, мадам, это был великий ум, но страшный зануда. А я терпеть не могу слабаков. За Изабеллой Лотарингской получил в приданое Лотаригию, но когда он хотел захватить герцогство во владение, был избит герцогом Бургундским и взят в плен. Потерпел также поражение в попытке завоевать Королевство Обеих Сицилий. Под конец своей жизни с философским спокойствием наблюдал, как Людовик XI занимает Анжу. А так как он был также графом Прованса, в конце концов, удалился из Анже в Экс-ан-Прованс. Разве так поступает настоящий мужчина? Нет, мадам. Я был всегда сильным человеком, и, хотя сегодня инвалидность приковала меня к коляске, я люблю сильных людей. И мне нравятся сильные, прочные сооружения.
Мадам Эвелина представил нам господина Маршана, который каждому по очереди, вежливо кивнул.