— А ты здесь видишь кого-то разбогатевшего? Я, может, и не слишком умный, но на своих ошибках учусь. И второй раз в это говно ради денег не сунулся бы, — огрызнулся я.
— Но?
— Можешь мне не верить, но я действительно хочу помочь тем, кто пострадал из-за меня. Исправить одну из своих ошибок. Очистить совесть, так сказать…
— А у тебя она еще есть, совесть-то? — хмуро поинтересовался Алексей. — Ты же ее продал давно.
— Да пошел ты! — снова огрызнулся я. — Между прочим, я и в прошлый раз был уверен, что помогаю людям… Кристаллами мы лечили безнадежных больных, и без нас многие бы умерли намного раньше.
— Тебя послушать, то вы с Ведьмой прямо ангелы в белом, — язвительно заметила целительница. — И за что только вас все ненавидят?
— Вот не надо, не передергивай! — скривился я. — Не ангелы… Но и не демоны. Изначально мы хотели только хорошего. Ну а деньги, которые мне все ставит в вину наш святоша, так их нам давали сами родственники пациентов, сколько могли. Сколько не жалко. Пару раз вообще почти бесплатно лечили, один раз за мешок картошки, второй за канистру бензина…
— А убивал ты тоже во благо? — внес свои пять копеек Алексей.
— Убивал я только тех, кто пытался убить нас! — окрысился я в ответ, а потом помрачнел, вспомнив, как еще недавно охотился на зараженных в лесах Липецка. — Ну почти… Но невинными никто из убитых мной не был.
— Благими намерениями устлана дорога в ад… — начал было Алексей, но, наткнувшись на мой яростный взгляд, заткнулся.
— Вот только проповедей мне тут не надо! — рявкнул я. — Эта фраза очень удобна для диванных мудрецов, тех, кто никогда лишний раз жопу с этого самого дивана не оторвет даже для себя, не говоря уже о том, чтобы помочь кому-то! А я придерживаюсь другой версии: не ошибается тот, кто ничего не делает… И мне насрать на то, что кто на этот счет думает. Да у каждого из нас руки по локоть в крови, и почему-то никого, кроме нас с Ритой да десятка бунтовщиков-революционеров, врагом народа не объявили! А почему? Да потому, что все вы не выбиваетесь из шаблона! Ковыряетесь сами по себе, делаете что-то для себя, убиваете иногда, но это же другое, верно? А тут кто-то решил сделать что-то для других…
— И облажался! — едко заметила целительница.
— Да, облажался! А ты, тоже помогая другим, не облажалась. Пока… — успокаиваясь, согласился я. — Вот только тебя тоже слили, но по-тихому. И спасать тебя никто не собирался. Ну, кроме меня, понятное дело. Такого вот негодяя и убийцы.
— Ой, да ладно! — отмахнулась Виктория. — Только не говори, что ты это делал ради меня! Спасал свою шкуру и только.
— Ну… — не нашелся что ответить я. — Спасал, да… Не буду спорить. А этих двоих я тоже ради своей шкуры вытаскивал?
— Мы вообще-то здесь… — как-то неуверенно попытался возмутиться задумчивый сноходец, но тут же заткнулся, после того как мы с целительницей не сговариваясь повернулись к нему.
— Ладно, допустим, — кивнула Виктория. — Только я не пойму, ты сам-то в деле или нет? А то как-то странно ты там в больнице высказался…
— Не хотел в это лезть, если честно, — поморщился я. — Ты же понимаешь, как только появятся первые вылеченные, за нашу жизнь никто не даст и ломаного гроша?
— Ну не преувеличивай, — возразила Виктория. — Все документы мы уничтожили, или забрали с собой, так что, если сами не будем шуметь…
— Ой, да я тебя умоляю! Что знают двое, то знает и свинья! А нас, если ты не заметила, четверо. И потом, двадцать первый век на дворе, электронные копии, облачные хранилища… Опять же, не уверен, что этот псих не отсылал регулярные отчеты каким-нибудь спонсорам.
— Жопа… — нахмурилась целительница. — И ты хотел свалить, так? Что же изменилось?
— Подумал немного и понял, что нам всем так и так крышка. Не влезем сами, так хлопнут как ненужных свидетелей. Опять же, я не врал, когда говорил, что хочу все исправить. Считай, что я псих, но совесть у меня пока еще есть, как бы глупо это ни звучало.
— А эти двое? — мотнула она головой в сторону неожиданно расслабившихся и задремавших на своих стульях священника и сноходца. — Что с ними?
По всему выходило, что целительница прониклась ожидающей нас перспективой и сразу же погрузила в сон тех, кому меньше всего доверяла. И то, что я сейчас бодрствовал, кажется, говорило о том, что я сумел для нее стать немного своим. Ну или меня просто не воспринимали как серьезного противника, в виду отсутствия у меня способностей. Если так, то ее моя недавняя речь явно не впечатлила…