— Как вы себя чувствуете?
— Нормально, — ответил я.
— Врите, но правдоподобно, — усмехнулся он. — «Нормально» — это ответ здорового человека. А вы здесь не для того, чтобы притворяться здоровым.
— А для чего я здесь?
— Чтобы стать здоровым. — Он открыл папку, пробежал глазами по листам. — Тяжелая депрессия, суицидальные мысли, апатия, ангедония. Диагноз стандартный. Лечение стандартное — антидепрессанты, терапия, время. Но время, Александр, это роскошь, которой у вас нет. Я прав?
Я промолчал.
— Я предлагаю вам участие в экспериментальной программе. Препарат «Психотропин-24». — Он достал из ящика стола прозрачный флакон с белыми таблетками. — Это не просто химия, подавляющая симптомы. Это биологическая реконструкция нейронных связей. Препарат находит поврежденные участки мозга, те, что отвечают за травму, за боль, за депрессию, и восстанавливает их. Физически. Понимаете?
— Не совсем.
— Представьте, что ваш мозг — это компьютер с вирусом. Обычные лекарства — это антивирус, который глушит вирус, но не удаляет его. Вирус сидит глубоко и ждет. «Психотропин» — это форматирование жесткого диска. Он удаляет поврежденные файлы и записывает новые. Чистые.
— А мои воспоминания? Моя личность?
Волин улыбнулся. Улыбка у него была странная — теплая и холодная одновременно.
— Личность — это не только память, Александр. Личность — это способность чувствовать, действовать, любить. Ваша личность сейчас — это комок боли и пустоты. Мы дадим вам новую. Полноценную.
— А если я не хочу новую?
— Хотите. — Он посмотрел на меня поверх очков. — Вы стояли на мосту. Вы уже сделали выбор в пользу смерти. Я предлагаю вам выбор в пользу жизни. Даже если эта жизнь будет немного... другой.
Я смотрел на флакон. Белые таблетки казались безобидными. Как витамины.
— Кто еще принимает?
— Ваша соседка, Алиса. Матвей принимал, но отказался. Глупо. У него посттравматический синдром. Препарат убрал бы кошмары. Но он выбрал память. — Волин вздохнул. — Право пациента.
— А Тихий?
— Алексею уже не нужно. Он в финальной стадии. Мы просто поддерживаем.
Я взял флакон. В руке он был теплым.
— Я подумаю.
— Думайте. — Волин встал, давая понять, что аудиенция окончена. — Но помните: время работает против вас.
У двери я обернулся.
— Профессор, а это ваша дочь? — кивнул я на фотографию женщины.
Волин замер. На секунду его лицо исказила гримаса боли. Но только на секунду.
— Да, — сказал он тихо. — Моя дочь.
— Она здесь?
— Нет. — Он отвернулся к окну. — Ее здесь нет.
Глава 5. Первый укол
Я согласился.
Не потому что поверил Волину. А потому что мне было все равно. Какая разница, какая у меня будет личность, если старая все равно хотела прыгнуть с моста?
«Психотропин» вводили внутривенно. Капельница. Процедурный кабинет был выкрашен в светло-зеленый — успокаивающий цвет, как сказала медсестра.
Вера воткнула иглу. Я смотрел, как прозрачная жидкость медленно капает в трубку.
— Расслабьтесь, — сказала она. — Сейчас начнется.
Первым пришло тепло. Оно разлилось по венам, поднялось к груди, к голове. Потом — тишина. Не та звенящая пустота, которая была внутри меня последние месяцы. А настоящая, глубокая тишина. Как в горах. Как после снегопада.
Потом поплыли образы.
Я увидел Катю. Не ту, что ушла, хлопнув дверью, а ту, первой встречи. В парке, с мокрыми от дождя волосами, смеющуюся. Картинка была яркой, цветной, живой. Я почувствовал запах ее духов. Я услышал ее голос.
А потом картинка поблекла. Краски стекли, как акварель под дождем. Остался только контур. Потом исчез и он.
Я открыл глаза.
— Как вы? — спросила Вера.
— Странно, — ответил я. — Я только что вспомнил жену. А теперь не могу вспомнить, как она пахла.
— Это нормально. Препарат чистит память. Самые сильные эмоции уходят первыми.
— А зачем мне жить, если я не буду помнить, как пахнет моя жена?
Вера посмотрела на меня с сочувствием.
— Затем, что вы перестанете страдать от того, что она ушла.
Она вытащила иглу. Приложила ватку.
— Завтра в это же время.
В палату я вернулся другим.
Алиса сразу это заметила.
— Что с тобой? — спросила она.
— Ничего. — Я лег на кровать. — Укол сделали.
— И как?
— Тихо.
— Это хорошо?
Я посмотрел на нее. Она сидела на подоконнике, сжимая в руке уголек. За окном садилось солнце, красное, большое. Раньше я любил такие закаты. Сейчас смотрел и ничего не чувствовал.