Выбрать главу

— Как вы себя чувствуете?

— Нормально, — ответил я.

— Врите, но правдоподобно, — усмехнулся он. — «Нормально» — это ответ здорового человека. А вы здесь не для того, чтобы притворяться здоровым.

— А для чего я здесь?

— Чтобы стать здоровым. — Он открыл папку, пробежал глазами по листам. — Тяжелая депрессия, суицидальные мысли, апатия, ангедония. Диагноз стандартный. Лечение стандартное — антидепрессанты, терапия, время. Но время, Александр, это роскошь, которой у вас нет. Я прав?

Я промолчал.

— Я предлагаю вам участие в экспериментальной программе. Препарат «Психотропин-24». — Он достал из ящика стола прозрачный флакон с белыми таблетками. — Это не просто химия, подавляющая симптомы. Это биологическая реконструкция нейронных связей. Препарат находит поврежденные участки мозга, те, что отвечают за травму, за боль, за депрессию, и восстанавливает их. Физически. Понимаете?

— Не совсем.

— Представьте, что ваш мозг — это компьютер с вирусом. Обычные лекарства — это антивирус, который глушит вирус, но не удаляет его. Вирус сидит глубоко и ждет. «Психотропин» — это форматирование жесткого диска. Он удаляет поврежденные файлы и записывает новые. Чистые.

— А мои воспоминания? Моя личность?

Волин улыбнулся. Улыбка у него была странная — теплая и холодная одновременно.

— Личность — это не только память, Александр. Личность — это способность чувствовать, действовать, любить. Ваша личность сейчас — это комок боли и пустоты. Мы дадим вам новую. Полноценную.

— А если я не хочу новую?

— Хотите. — Он посмотрел на меня поверх очков. — Вы стояли на мосту. Вы уже сделали выбор в пользу смерти. Я предлагаю вам выбор в пользу жизни. Даже если эта жизнь будет немного... другой.

Я смотрел на флакон. Белые таблетки казались безобидными. Как витамины.

— Кто еще принимает?

— Ваша соседка, Алиса. Матвей принимал, но отказался. Глупо. У него посттравматический синдром. Препарат убрал бы кошмары. Но он выбрал память. — Волин вздохнул. — Право пациента.

— А Тихий?

— Алексею уже не нужно. Он в финальной стадии. Мы просто поддерживаем.

Я взял флакон. В руке он был теплым.

— Я подумаю.

— Думайте. — Волин встал, давая понять, что аудиенция окончена. — Но помните: время работает против вас.

У двери я обернулся.

— Профессор, а это ваша дочь? — кивнул я на фотографию женщины.

Волин замер. На секунду его лицо исказила гримаса боли. Но только на секунду.

— Да, — сказал он тихо. — Моя дочь.

— Она здесь?

— Нет. — Он отвернулся к окну. — Ее здесь нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5. Первый укол

Я согласился.

Не потому что поверил Волину. А потому что мне было все равно. Какая разница, какая у меня будет личность, если старая все равно хотела прыгнуть с моста?

«Психотропин» вводили внутривенно. Капельница. Процедурный кабинет был выкрашен в светло-зеленый — успокаивающий цвет, как сказала медсестра.

Вера воткнула иглу. Я смотрел, как прозрачная жидкость медленно капает в трубку.

— Расслабьтесь, — сказала она. — Сейчас начнется.

Первым пришло тепло. Оно разлилось по венам, поднялось к груди, к голове. Потом — тишина. Не та звенящая пустота, которая была внутри меня последние месяцы. А настоящая, глубокая тишина. Как в горах. Как после снегопада.

Потом поплыли образы.

Я увидел Катю. Не ту, что ушла, хлопнув дверью, а ту, первой встречи. В парке, с мокрыми от дождя волосами, смеющуюся. Картинка была яркой, цветной, живой. Я почувствовал запах ее духов. Я услышал ее голос.

А потом картинка поблекла. Краски стекли, как акварель под дождем. Остался только контур. Потом исчез и он.

Я открыл глаза.

— Как вы? — спросила Вера.

— Странно, — ответил я. — Я только что вспомнил жену. А теперь не могу вспомнить, как она пахла.

— Это нормально. Препарат чистит память. Самые сильные эмоции уходят первыми.

— А зачем мне жить, если я не буду помнить, как пахнет моя жена?

Вера посмотрела на меня с сочувствием.

— Затем, что вы перестанете страдать от того, что она ушла.

Она вытащила иглу. Приложила ватку.

— Завтра в это же время.

В палату я вернулся другим.

Алиса сразу это заметила.

— Что с тобой? — спросила она.

— Ничего. — Я лег на кровать. — Укол сделали.

— И как?

— Тихо.

— Это хорошо?

Я посмотрел на нее. Она сидела на подоконнике, сжимая в руке уголек. За окном садилось солнце, красное, большое. Раньше я любил такие закаты. Сейчас смотрел и ничего не чувствовал.