Выбрать главу

— А с другой точки зрения?

Он оглянулся по сторонам. В коридоре никого не было.

— С другой... — Он понизил голос. — Вы замечали изменения в себе?

— Я перестал чувствовать.

— Именно. Препарат не просто убирает симптомы. Он нивелирует эмоциональный фон. Вас невозможно разозлить, испугать, опечалить. Но и обрадоваться — тоже.

— Разве это не счастье? — спросил я. — Спокойствие?

— Это овощное состояние, Александр. — Дмитрий говорил горячо, но тихо. — Профессор Волин гениальный ученый, но он одержим идеей. Его дочь покончила с собой пять лет назад. Депрессия. Он не смог ей помочь. И теперь он хочет создать мир, где никто не сможет причинить себе боль. Мир без страданий. Но мир без страданий — это мир без чувств.

— А цель?

— Стандартизация личности. Представьте, что такое лекарство начнут давать всем. Тюрьмы опустеют — преступники перестанут быть агрессивными. Армия станет послушной. Школы — тихими. Никто не будет бунтовать, протестовать, требовать. Идеальное общество.

— Звучит как антиутопия.

— Это антиутопия, которая уже здесь. — Дмитрий сунул руки в карманы халата. — Волин выиграл государственный грант. Если испытания пройдут успешно, «Психотропин» пойдет в массовое производство.

— И что делать?

— Я не знаю. — Он вздохнул. — Я просто интерн. Но если вы хотите сохранить себя... прекращайте прием. Прячьте таблетки. Имитируйте, что пьете. Но не пейте.

— А вы? Вы же подставитесь.

Он усмехнулся.

— Меня уволят. Найду другую работу. А вас... вас сделают чистым листом.

В эту ночь я не спал.

Лежал и думал о том, что сказал Дмитрий. Смотрел на спящих соседей. Тихий улыбался во сне. Матвей не ворочался. Алиса не курила — она спала, свернувшись калачиком, и во сне была похожа на ребенка.

Я достал из тумбочки блистер с таблетками. Выдавил одну. Белую, маленькую, безобидную.

И положил обратно.

Завтра начну прятать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Часть третья: Лаборатория (Правда) Глава 8. Отказ

Утренняя раздача лекарств превратилась в спектакль.

Вера протягивала стаканчик. Я брал, подносил ко рту, делал вид, что глотаю, а сам отправлял таблетку за щеку. Потом — в карман. Потом — в унитаз.

Первые дни было трудно.

Боль возвращалась.

Не сразу, а по кусочкам. Сначала пришла тревога. Просто так, ни с того ни с сего. Я сидел на кровати, читал книгу, и вдруг сердце начинало колотиться, ладони потели, в голову лезли мысли: «А что, если?.. А вдруг?..»

Потом вернулась память.

Я вспомнил Катю. Не как факт биографии, а как живого человека. Ее голос, когда она смеялась. Ее руки. Ее запах. Я вспомнил день, когда она ушла. Как стояла в дверях, сжимая ключи. Как сказала: «Я люблю тебя, но не могу так».

Боль была острой, режущей. Как ножом по сердцу.

Но это была моя боль. Моя, не чужая.

Алиса заметила перемену сразу.

— Ты какой-то дерганый последние дни, — сказала она. — Препарат перестал работать?

— Я перестал его принимать, — признался я.

Она удивленно подняла брови.

— Зачем?

— Хочу остаться собой.

— Собой? — Она усмехнулась. — А кто ты, Саша?

Хороший вопрос. Кто я?

Бывший айтишник? Брошенный муж? Самоубийца, который передумал? Пациент психиатрической клиники?

— Не знаю, — честно ответил я. — Но хочу узнать.

Она долго смотрела на меня. Потом достала из-под подушки альбом и протянула.

— Посмотри.

Я открыл. Там были рисунки. Новые. Не домики и цветочки, а что-то другое. Люди без лиц. Здания без окон. Деревья без корней.

— Ты снова рисуешь... это?

— Я тоже перестала пить таблетки, — сказала она. — Третью неделю.

— А Вера не замечает?

— Я прячу под язык. Как ты.

Я посмотрел на рисунок, где человек стоял на краю пропасти. Лица не было, но поза кричала: «Сейчас прыгну».

— Это я? — спросил я.

— Это все мы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9. Ночной дозор

Дмитрий предупредил: самое опасное время — ночь.

— После одиннадцати в отделении остается только дежурная медсестра, — сказал он. — Профессор уезжает. Но кое-кто приезжает.

— Кто?

— Санитары из специального отделения. Если пациент буйный или, наоборот, слишком тихий — его забирают. Говорят, на усиленную терапию.

— А на самом деле?

— На самом деле — в лабораторию. Там ставят эксперименты. Высокие дозы. Проверка на совместимость. Не все возвращаются.