Выбрать главу

Глава 11. Заговор интерна

Днем пришел Дмитрий.

Мы встретились в курилке — маленькой комнатке с вытяжкой и железной пепельницей, привинченной к подоконнику.

— Вы были в крыле «Б», — не спросил, утвердил он.

— Были, — не стал отпираться я.

— И что видели?

— Ад.

Он кивнул, будто ждал этого ответа.

— Эксперимент вышел из-под контроля. Волин перестал различать пациентов и материал. Для него это сырье. Из которого он лепит идеального человека.

— Идеального — это какого?

— Безэмоционального. Управляемого. Такого, который не будет страдать, бунтовать, любить. Который примет любую власть, любые условия, любую жизнь.

— А ты почему не уйдешь? — спросила Алиса. — Ты же интерн, не связан контрактом.

— Я хочу это остановить, — ответил Дмитрий. — До того, как препарат запустят в массовое производство. Через месяц приезжает комиссия из министерства. Если они увидят «успехи»... «Психотропин» одобрят. И начнут добавлять в воду, в еду, в обязательную вакцинацию. Шутка?

— Не смешно, — сказал я.

— Я знаю. — Он достал из кармана флешку. — Здесь все данные. История болезни дочери Волина. Протоколы экспериментов. Побочные эффекты. Смертельные исходы. Если это попадет в прессу — проект закроют.

— Почему ты не отдашь сам?

— Потому что меня не выпустят. — Он усмехнулся. — У меня пропуск только на территорию. За шлагбаумом — машина с водителем. Но до машины я не дойду. Волин знает, что я против. За мной следят.

— А мы?

— Вы пациенты. Вас выпускают на прогулки за территорию. Под присмотром, но выпускают. Если вы сможете передать флешку...

— Кому?

— Моему другу. Он журналист. Я напишу адрес.

Мы молчали. Слышно было, как гудит вытяжка.

— Это опасно, — сказала Алиса.

— Знаю.

— Если нас поймают...

— Отправят в крыло «Б». Или дальше.

Она посмотрела на меня.

Я смотрел на флешку. Маленькая, черная, как та точка, что звала меня с моста. Только теперь она звала не в смерть, а в борьбу.

— Я согласен, — сказал я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Часть четвертая: Чистый лист (Финал) Глава 12. Карантин

Нас сдали.

Через два дня после разговора с Дмитрием в палату ворвались санитары. Четверо, в синих костюмах. Без слов, без объяснений. Меня прижали к койке, вкололи что-то в вену. Алису схватили, когда она пыталась выброситься в окно. Матвей отбивался, но его скрутили вдвоем.

Я успел крикнуть:

— Дмитрий! Где Дмитрий?!

Один из санитаров усмехнулся.

— Ваш дружок уже в изоляторе. Болтает много.

Последнее, что я видел — глаза Алисы. В них горел огонь. Тот самый, который она рисовала.

Потом накатила темнота.

Очнулся я в незнакомой палате.

Белые стены. Белый потолок. Окно с решеткой. Кровать, привинченная к полу. Ничего лишнего.

Голова гудела. Руки и ноги слушались плохо.

Я сел. Осмотрелся.

На соседней койке лежала Алиса. Она была бледная, под глазами синяки, но глаза открыты.

— Жива? — спросил я хрипло.

— Жива. — Она попыталась улыбнуться, вышло криво. — Ты как?

— Как овощ. Что вкололи?

— «Психотропин». Ударная доза. — Она показала руку. В локтевом сгибе краснел свежий след от укола. — Хотят сделать нас тихими быстро.

— Матвей? Дмитрий?

— Не знаю. Не видела.

Дверь открылась.

Вошёл Волин.

Он был без халата, в обычном костюме. Выглядел усталым, но спокойным.

— Очнулись, — сказал он буднично. — Хорошо.

— Зачем вы это делаете? — спросил я.

Он сел на стул напротив кровати.

— Вы задаете неправильные вопросы, Александр. Надо спрашивать не «зачем», а «для чего».

— И для чего?

— Для вашего блага. Для блага всех. — Он говорил ровно, как лекцию читал. — Вы видели, что творится снаружи? Агрессия, ненависть, войны, самоубийства. Люди не умеют справляться с эмоциями. Эмоции разрушают. Я предлагаю способ это остановить.

— Превратив людей в овощей?

— В гармоничных личностей. — Он поправил очки. — Моя дочь покончила с собой. Знаете почему? Потому что чувствовала слишком остро. Слишком ярко. Мир для нее был как открытая рана. Я пытался ее лечить, но тогдашние методы были несовершенны. Я не успел.

— И теперь вы хотите, чтобы все стали как она в конце? Безликие, пустые?

— Она не была пустой. Она была спокойной. Впервые в жизни спокойной. — В его глазах мелькнула боль. — Перед смертью она улыбалась. Я запомнил эту улыбку. Это была улыбка освобождения.