Выбрать главу

Друг Дмитрия, лохматый парень в очках, сидел за рулем старого «жигуленка».

— Садитесь! Быстро!

Мы втиснулись. Машина рванула с места.

— Флешка у тебя? — спросил Дмитрий.

Я похлопал по карману. Она была там. Всю дорогу я сжимал её в кулаке.

— Сейчас отвезу в редакцию. Завтра материал выйдет. — Журналист гнал по проселку. — Если успеем.

— А Волин? — спросила Алиса.

— Не знаю. Может, одумается. Может, нет.

Я смотрел в окно. Лес, поля, деревни. Обычная жизнь. Люди едут на работу, дети идут в школу, старушки сидят на лавочках. Они не знают, что где-то в лаборатории решают их судьбу. Что кто-то хочет сделать их тихими и удобными.

Алиса взяла меня за руку.

— Ты как?

— Странно. — Я посмотрел на неё. — Я чувствую. Всё чувствую. Страх, надежду, усталость. И это... хорошо.

Она улыбнулась. Настоящей улыбкой.

— Я тоже.

Матвей молчал. Смотрел в окно.

— Ты о чем думаешь? — спросил я.

— О пацанах, — ответил он. — Теперь они будут сниться. И пусть. Лишь бы живыми снились.

Машина въехала в город.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15. Пожар

В редакции нас встретили настороженно.

— Это правда? — главный редактор, лысый мужик с усталыми глазами, листал распечатки. — Это же государственная программа.

— Именно поэтому, — сказал Дмитрий. — Они хотят сделать это обязательным.

Редактор долго смотрел на нас. Потом кивнул.

— Завтра выйдет. Если доживем до завтра.

Он не шутил.

Ночью в здании редакции сработала пожарная сигнализация.

Мы жили в гостинице напротив. Я проснулся от воя сирен. Выглянул в окно.

Из окон редакции валил дым. Горел третий этаж. Тот самый, где мы оставили флешку.

— Черт! — Дмитрий уже натягивал куртку. — Они нас нашли.

— Кто?

— Люди Волина. Или те, кто сверху. Какая разница.

Мы выбежали на улицу. Пожарные уже тушили. Толпа зевак. Милиция.

— Пропала флешка, — глухо сказал журналист. — Все сгорело.

— Не всё. — Алиса достала из кармана блокнот. — Я переписала главное. Пока вы разговаривали с редактором.

Дмитрий выдохнул.

— Ты гений.

— Я художник.

Мы отошли в тень.

Из толпы на нас смотрел человек в сером пальто. Обычный, неприметный. Но я узнал его. Один из санитаров из крыла «Б».

— Нас пасут, — тихо сказал я.

— Знаю, — ответил Дмитрий. — Но теперь поздно. Главное — не флешка, главное — мы. Живые свидетели.

— И что делать?

— Ждать утра. А утром идти в другую газету. В другую, и еще в одну. Пока не напечатают.

Мы пошли в гостиницу. За нами, держась в тени, шел человек в сером.

Но не подошел.

Утром мы пошли в другую редакцию.

Потом в третью.

К вечеру материал взяло одно независимое издание. Маленькое, с малым тиражом. Но взяло.

А через неделю его перепечатали другие.

Скандал разгорался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог. Свобода/Несвобода

Прошло полгода.

Я сижу в кафе, пью кофе и смотрю в окно. За окном — обычная жизнь. Люди спешат по делам, машины сигналят, солнце светит. Ничего особенного.

Напротив меня сидит Алиса. Она рисует в блокноте. Теперь она рисует не пожары и не людей без лиц. Она рисует жизнь. Деревья, дома, прохожих. Вкусно, сочно, ярко.

— Готово, — говорит она и протягивает рисунок.

Там мы. Я, она, Матвей. Сидим в кафе, пьем кофе. Живые. Настоящие.

— Хорошо, — говорю я.

— Знаешь, что я поняла за это время? — спрашивает она.

— Что?

— Страдать — это тоже часть жизни. Если убрать страдание, уйдет и всё остальное. Радость, любовь, творчество. Останется пустота.

— Тишина, — киваю я.

— Тишина, — соглашается она.

В кафе входит Матвей. Садится за наш столик, заказывает чай.

— Как дела? — спрашиваю я.

— Нормально. Пацаны снятся. Я им письма пишу. Во сне.

— Помогает?

— Ага. — Он улыбается. Впервые я вижу, как он улыбается. — Живые ведь.

По телевизору в углу кафе идут новости.

— ...Министерство здравоохранения приостановило испытания препарата «Психотропин» в связи с выявленными нарушениями. Профессор Волин отстранен от должности, ведется следствие...

Мы переглядываемся.

— Добились, — говорит Дмитрий, подходя к столику. Он теперь работает в обычной больнице, обычным врачом. — Хотя... это только начало.

— В смысле?

— Препарат не уничтожили. Его просто засекретили. Говорят, военные заинтересовались. Для спецслужб. Чтобы солдаты не боялись, не чувствовали боли.