— Это трудно, Вел, - с укором прошептала Лина.
—Знаю, Алина. Я сожалею.
Лина подняла печальный взгляд и встретилась с серыми глубокими глазами, от взгляда которых появилась дрожь. Его рука все также ждала на её колене. Лина перевела взгляд и осторожно, несмело положила свою ладонь на его. Тёплая, сильная, большая… Девушка легко провела пальцами по коже. Будто лёгкий электрический разряд опалил ладони. А затем появилась какая-то незыблемая связь, доверие и поддержка. От одного прикосновения к его ладони, где переплетались линии жизни, любви и судьбы, она уже не чувствовала себя брошенной и одинокой.
Чудеса… Всего лишь ладонь…
— Но это ничего не меняет. Ведь правда?
— Да, наши родители по-прежнему женятся, — улыбнулся он.
Девушка потянула уголки губ в ответ, а он приподнял руку и сплёл их пальцы. Дыхание перехватило от нежной близости. Вел чуть приподнялся и приник губами к её мягким, чуть солоноватым от слёз губам. Один поцелуй… другой… всё настойчивее и страстнее. Лина забралась ногами на кровать, Вел последовал за ней, не переставая целовать.Страсть снова закипела в головах, даже не давая одуматься, кто они и где находятся. Вел осторожно присобрал и поднял юбку, спустил её трусики, и высвободил лишь ту часть тела, которая пылала огнем в предвкушении жаркой женской плоти.
Лина задышала прерывисто, когда он наполнил её собой. Задержался, наслаждаясь её реакцией. Зрачки расширились, а руки пытались всё ближе притянуть широкую спину, будто не давая ему вновь уйти. Он двигался едва заметно, но Лина чувствовала его всеми клетками кожи снаружи, и каждый миллиметр его плоти внутри. Именно этого ей не хватало, именно этого она ждала — его присутствия. В ней. Рядом. В её жизни и мыслях.
— Ужасная блузка, — прошептал он на ухо, потянув ткань, которая не хотела растягиваться. Чтобы добраться до груди, нужно было расстегнуть десяток пуговиц…
Но на это не было ни времени, ни терпения. Лина застенчиво улыбнулась, прикрывая глаза от наслаждения с каждым новым поступательным движением внутри себя. С каждым разом ощущения близости становились ярче и острее. Вел знал её тело лучше, чем она сама, медленно, уверенно и томно приручая к сладострастной зависимости от его ласк... Знал, что ей нравится. Это было его властью...Несколько резких, глубоких, отточенных движений — и она содрогнулась в экстазе. Он приник губами, нежно сдерживая её громкий стон, и сам с трудом удержался, чувствуя, как волна наслаждения накрывает и его.
— Мне… теперь надо переодеться, — прошептала она смущённо, наблюдая, как он вытирает её живот краешком её же юбки.
— Это надо было сделать до, — усмехнулся он. — И больше никогда не надевать такие вещи. В следующий раз я просто оторву все пуговицы, — добавил с игривой улыбкой.
"В следующий раз…" Он сказал это. Лина довольно закусила губу. Он не собирается просить её забыть. Не собирается уходить.
Вел одёрнул футболку и застегнул джинсы.
— У меня и правда есть дела в городе. Я должен ехать сегодня. Но мы можем провести вместе немного времени до моего отъезда. Хочешь?
— Да, — тихо ответила Лина, медленно соскальзывая с кровати.
Парень подмигнул ей и довольно улыбнулся:
— Буду ждать тебя в гостиной, — мягко произнёс он.
Он неслышно отворил дверь и, осматриваясь по сторонам, вышел из комнаты Лины. Остановился в коридоре. Спина всё ещё ощущала тепло её ладоней, губы помнили вкус её кожи, её дыхание в такт его движениям…
Он только что снова занялся с ней любовью. С той, которая станет его сводной сестрой.
Нежной, ранимой...И такой желанной.
Он провёл рукой по волосам, стиснул челюсть, будто пытаясь вытолкнуть из себя противоречивые мысли. Но тело не слушалось. Внутри всё пульсировало. Он чувствовал, как сердце гулко отдаётся в груди — не от страсти уже, нет. От осознания. Он переступил грань. Безвозвратно.
Пальцы на его руках всё ещё помнили, как она дрожала под ним. Её кожа — такая мягкая, такая горячая… будто она сгорала в его объятиях. А её взгляд... глаза смотрели так, будто увидели Бога. Она абсолютно точно влюблена.
Этим взглядом она свела на нет любые запреты.
Вел уверенно расправил плечи, открыл глаза и пошёл по коридору. Внутри уже накатывало хладнокровие. Оно всегда приходило следом — как панцирь, в который он заворачивал чувства, пока не начинало казаться, что их не было вовсе.
Но её запах ещё был на его коже.