Он не знал, что скажет ей позже. Не знал, что она чувствует...И как быть с предстоящим родством...
Но он знал точно одно: он больше не сможет забыть, как она смотрит на него.
Так не смотрел на него никто. Никогда.
****
— Вы снова это делали? — тихо, но с явной ноткой удивления и тревоги спросил Влад.
— Да как ты сразу знаёшь об этом? — раздражённо отозвался Вел, сверкая глазами в сторону брата.
— Твоя прическа похожа на гнездо, губы красные и одна сторона футболки застряла в трусах.
Вел прищурился и бросил взгляд вниз. Про футболку он верно подметил.
— Вел, ваши отношения становятся рискованными.
— Я в курсе.
— Ты сказал ей, что всё серьёзно?
— Нет. Потому что это всё несерьёзно. — “Пока что,” — проглотил он мысленно.
— Ты чё, совсем? Думаешь, для неё это несерьёзно? Или для её матери, которая рано или поздно узнает?
— Я ещё не думал об этом... Влад, ей двадцать лет…
— И что? Нормально для секса, но слишком мало для чувств?
— Дело не в этом, Влад… — Вел отвёл взгляд, голос стал тише. — Девчонка моя, и на этом пока всё.
— Она наша… почти сестра. Подумай об этом. Или серьёзные отношения, и родители всё знают — или вообще никаких, и ваш секрет похороним далеко в прошлом. Вы не можете так дальше продолжать. Надо сделать выбор.
— Сделаю. Позже.
Стянув одежду и надев халат, Лина обнаружила что в комнате нет чистого банного полотенца. Не долго думая, девушка отворила дверь и, притаившись мышью, неслышно побрела по коридору в сторону прачечной. Она шла мимо отворенной двери одной из спален, когда нечаянно услышала разговор братьев.
"Потому что это всё несерьёзно." - хладнокровно произнес Вел.
Земля ушла из-под ног. Хрупкая конструкция веры в его недавние слова и в их связь рухнула за одно мгновение. Лучше бы молния ударила в неё сотню раз, чем то, что она почувствовала после его слов.
Руки затряслись, губы задрожали, в глазах мгновенно закипели слёзы. Он — её первый. Её согласие. Её доверие. И всё это для него оказалось…несерьёзным.
“Несерьёзно…” — в голове всё повторялось, как проклятие.
В этой темноте собственных иллюзий Лина больше не могла оставаться. В спешке кинула вещи в сумку, на ощупь добралась до заднего выхода и выскользнула наружу.
— Мам, я уезжаю. Извинись за меня перед Виктором, — сдавленным голосом бросила Лина в громкую связь, отъезжая от дома.
— Алина, что случилось? Я видела, вы с Велеславом спорили…
— Нет, мам, он тут ни при чём, — быстро соврала Лина, глотая слёзы, пряча лицо от собственных эмоций. — Мне просто… домой надо. Живот разболелся. Давай позже с тобой объяснюсь.
— А, понятно… Хорошо, будь осторожна. Позвони, как доедешь.
В сердце жгло так же нещадно, как палящее солнце, расплавившее июльский асфальт. Лина съехала на обочину, остановилась и прижалась лбом к рулю. Руки дрожали, внутри неё что-то сломалось. Слёзы застилали глаза, не давая разглядеть даже дорогу перед собой, будто и жизнь потеряла направление.
Она больше никогда не откроет для него сердца, не впустит в душу, не подставит губы под его поцелуи. Никогда, особенно после того, как он с такой холодной лёгкостью признал, что для него это ничего не значит...
На что она рассчитывала? Их отношения начались с желания, а не с доверия. Без лиц, без настоящих имён, без прошлого и будущего. Он не знал, что её ранит, не интересовался, о чём она мечтает. Ни разу не спросил, что она любит, чего боится, кем хочет стать. Всё, что их связывало — физическое влечение, животный инстинкт. Она знала его тело, но не душу. А он, похоже, никогда и не хотел узнать её.
Как она могла ждать от этого чего-то большого? Чего-то, что дышит глубиной и живёт в сердцах годами? Ей казалось, что он чувствует больше, чем говорит. Что его молчание — не равнодушие. Что если он хочет её тело, значит между ними всё серьезно... Она ошибалась. Всё это было выдумано ею самой. Он просто был рядом, потому что мог. Потому что она была рядом, доступна и влюблена.
Она — временное увлечение, которое можно оставить на обочине дороги, не обернувшись. В его жизни ей нет места. Ни тогда, ни сейчас, ни когда-либо. И чем раньше она это поймёт, тем быстрее перестанет рвать себе душу.
Лина вытерла глаза, выдохнула и завела машину. Она уезжала не от него, а от боли, в которую превратилось всё между ними.
****
— Кто-нибудь видел Алину? — спросил Вел, снова заходя в гостиную.
— Она уехала домой. Просила извиниться перед всеми, — серьёзно ответила мама, косо поглядывая на Вела.
Парень замер и опустил лицо, пряча руки в карманах.
— Давно уехала? — глухо спросил он.