Вел затаил дыхание. Жаркий, сексуальный подход Лины к исследованию наслаждений однозначно пришёлся ему по душе. Он довольно улыбнулся, ощущая движения её руки на своей плоти, ловя страстные, влажные губы на своей коже. Горячая искусительница снова опустилась ниже, жадно целуя, с жаром ловя струи воды, стекающие по его возбужденному телу...Неожиданное решение принять душ вместе внезапно переросло в ураган страсти.
Лина первой закрыла воду и вышла из душа.
— Надо высушить волосы, — застенчиво пробормотала она, передавая Велу полотенце.
— Хорошо. Твои длинные — ты первая, — он намотал полотенце на бёдра и вышел из ванной.
Завершив манипуляции с волосами, Лина переоделась в пижаму: быть совсем без неё ей по-прежнему было неловко перед Велом, а с ней — комфортно и не стыдно. Она достала новую зубную щётку и оставила её на раковине. Ещё несколько минут простояла у зеркала, застенчиво улыбаясь и потирая разгорячённые щёки.
Тихо ступая по мягкому мохнатому ковру, она заметила, что Вел уже спит. Уставший от работы — и вымотанный ею, — он только принял горизонтальное положение и сразу отключился. Так и остался лежать, не сняв полотенце с бёдер.
Летняя ночь была по-прежнему жаркой, однако в доме был установлен климат-контроль. Девушка достала тонкое одеяло и укрыла его.
Во сне он ещё красивее... — подумала Лина, незаметно подкрадываясь к его руке. Она заняла оставшуюся половину кровати и обняла себя его рукой. Он заёрзал в полусне и подвинул её ближе, уткнувшись носом в макушку.
Делить постель с человеком, тепло которого ощущается как электрический разряд, — тот ещё квест. Она не находила себе места, прижимаясь плотнее к его бёдрам, а он, словно на автомате, зарывался лицом в её волосы всё глубже, притягивая к себе и своему сну.
Такой родной... Такой любимый... Лина прокручивала в голове весь их серьёзный разговор по душам, вспоминая, как он сказал, что ему не всё равно. Что он просто умрёт от боли, если она уйдёт. Она улыбнулась самой себе... Надо быть совсем выжившей из ума, чтобы бросить этого парня в объятия другой. Только она будет беречь его и любить. Только она будет заботиться о нём — и доверять...
***
Лина проснулась в одиночестве. Гулкая тишина уже начинала крошить сердце на осколки, как вдруг в ванной включилась вода.
Девушка встала и заглянула в приоткрытую дверь. Вел вытирал волосы полотенцем. Обнажённый.
— Привет… Я взял твой шампунь, ничего?
Лина покраснела и застенчиво усмехнулась, смахивая сон с лица.
— Ничего.
— И да, ещё я не слишком разобрался во всех тех флаконах, но помылся вот тем гелем, в белом…
— Тот для интимной гигиены… Но ничего, всё тело тоже можно, — отвернулась Лина, скривив довольную гримасу.
— А-а-а, — засмеялся парень. — Буду знать.
Он обмотал бёдра полотенцем и подошёл ближе.
— Я пойду варить кофе. Кофеварку видел на столе. А кофе?
— В шкафчике по центру…
— Буду ждать тебя внизу.
Лина махнула рукой, закрывая дверь ванной. Вел хихикнул и босиком спустился вниз.
«В офис приеду после обеда», — написал Вел брату.
«Ты у мелкой? Я скоро буду ехать мимо», — получил он ответ.
«Да, ещё у неё. Хорошо, заезжай и купи что-то к завтраку…» — ответил Вел по-старинке, почти так же, как в детстве, когда он был самым младшим в семье и всегда просил у брата вкусняшки из магазина. А тот очень любил мелкого и всегда приносил, что бы тот ни попросил.
***
— Кристина, любимая, всего на пять минут! Мы должны поспешить, Борис будет ждать, — проговорил Виктор, не отрываясь от гаджета, просматривая документ.
— Конечно. Я только туда и назад.
«Роллс-Ройс» подъехал к дому около девяти утра. Чёрный мустанг Вела мирно стоял на парковке. Кристина и Виктор переглянулись.
— Наверное, мальчики взялись оберегать Алину круглосуточно, — уверенно произнёс он.
— Они в субботу поспорили… Надеюсь, не будут больше ссориться. Пойду загляну к ним…
Кристина специально оглянулась — следит ли за ней взгляд Виктора. Но нет — он был погружён в неотложные дела.
Она подошла ближе. Жара от двигателя не чувствовалась — она даже положила ладонь на капот. Холодный.
Переминаясь с ноги на ногу, Кристина всё же решила постучать в дверь, прежде чем входить. Где-то в глубине материнского сердца она всё прекрасно понимала.